Рубрики
статьи

Митрополит Иларион (Капрал; ☦16 мая 2022 г.): Мы счастливы, что достигли единства

Источник

Сегодня, 17 мая 2022 года, Русская Церковь празднует 15-летие подписания Акта о каноническом общении между Московской Патриархией и Русской Зарубежной Церковью.

И так судил Господь, что накануне этой памятной даты к Нему отошёл один из наиболее значимых участников Воссоединения Русской Церкви – митрополит Восточно-Американский и Нью-Йоркский Иларион (Капрал), ставший Первоиерархом РПЦЗ после приснопамятного митрополита Лавра. Утром 16 мая наш корреспондент Дмитрий Злодорев получил от помощника митрополита Илариона одобренный им текст, а в 14:00 по нью-йоркскому времени Владыки не стало…

Представленные ниже воспоминания являются, скорее всего, последним интервью, которое почивший Первоиерарх дал перед своей кончиной.

Господь да упокоит душу приснопамятного митрополита Илариона в месте светле, в месте злачне, в месте покойне, отнюдуже отбеже болезнь, печаль и воздыхание!

***

Первоиерарх Русской Зарубежной Церкви митрополит Иларион (Капрал) Первоиерарх Русской Зарубежной Церкви митрополит Иларион (Капрал)

Когда мне было лет 17, будучи в Канаде, я хотел учиться в России и собирался поступать в Санкт-Петербургскую духовную академию. Вернее, в 1960-е годы это, конечно, были СССР и Ленинград. Но тогдашний митрополит Ленинградский и Ладожский Никодим (Ротов) передал архиепископу Эдмонтонскому Пантелеимону (Рудыку), что он старался, но ему не удалось принять студента из-за границы. Наверное, это был какой-то знак свыше.

В результате я перешел из канадского прихода Московской Патриархии в РПЦЗ. Во многом это решение не было трудным как раз из-за полученного отказа в учебе в России. Кроме того, определенное влияние на меня оказали письма отца Глеба Якунина о положении Церкви в СССР. Конечно, они были направлены не мне лично: это были открытые воззвания о несправедливости со стороны государства в отношении Церкви. Написанные в 1966-1967 годах, они стали подтверждением отсутствия свободы для верующих, и я решил, что не могу больше состоять в Церкви, которая на тот момент была несвободной.

К тому времени я уже был знаком с епископом Эдмонтонским Саввой (Сарачевичем) из РПЦЗ. Для меня это был знак того, что нужно найти другой путь, чтобы учиться богословию. Тогда я обратился к владыке Савве, который договорился с архиепископом Аверкием (Таушевым), чтобы я поехал учиться в Свято-Троицкую духовную академию в Джорданвилле. Так и получилось: с их благословения я отправился туда в 1967 году.

Конечно, в те времена даже говорить о Воссоединении было проблематично – опять-таки потому, что Церковь в России оставалась несвободной. Но в Зарубежье мы всегда поддерживали любовь к русскому народу в России и старались всячески помогать верующим. У нас всегда была любовь к Русской Церкви и ее пастве. Мы старались помогать самыми разными способами, в частности, литературой, которую направляли в СССР.

Очень многое изменилось, когда Первоиерархом РПЦЗ стал митрополит Лавр. Конечно, это был уже 2001 год: совсем другие времена, Советский Союз распался, и в России произошли многие перемены. Тогда я служил в Австралии, но, конечно, поддерживал владыку Лавра.

Я думаю, не было какого-то определенного момента, когда он стал задумываться об объединении, – на мой взгляд, у него было постоянное стремление к этому. Владыка Лавр всегда стремился помогать русским православным людям в России – например, старался переправлять на родину как можно больше духовной литературы. Еще будучи настоятелем Свято-Троицкого монастыря в Джорданвилле, где находилась типография, он присылал в наш Синод в Нью-Йорке много книг. Мы их упаковывали и всеми возможными способами пересылали тем людям в СССР, а потом и в России, которые просили нас об этом.

В ноябре 2003 года официальная делегация РПЦЗ впервые побывала в России. Хоть я и не принимал непосредственного участия в дискуссиях по объединению, мне посчастливилось оказаться в ее составе. Уверен, что именно та поездка положила начало всему процессу: мы познакомились друг с другом и решили, что настало время вести переговоры. Я бы даже сказал, что это было благословение.

Тогда я чувствовал радость и удовлетворение от того, что произошел сдвиг в этом вопросе. Мы начали разговаривать друг с другом и в итоге пришли к решению, которое было приемлемо для всех.

Конечно, в нашей Церкви было сопротивление. Это объяснялось тем, что у людей не было доверия к Московской Патриархии. Они считали, что еще рано объединяться и нельзя доверять некоторым архиереям, скажем, тому же митрополиту Кириллу – нынешнему Патриарху. Многие считали его одиозной личностью и думали, что он очень умный и может всех перехитрить. На самом деле, Патриарх – очень умный человек, прекрасно умеющий излагать свои взгляды. И я думаю, он сыграл большую роль в переговорах. То же самое я мог бы сказать и о других архиереях, в частности, о нашем митрополите Германском и Берлинском Марке, одном из самых важных участников переговоров.

Когда в мае 2007 года мы снова приехали в Москву на подписание Акта, у меня было очень трепетное ощущение. Я чувствовал, что происходит историческое событие: наконец-то нам удалось достичь понимания между двумя частями Русской Православной Церкви, и у нас появилась возможность стать единым целым, общаться друг с другом.

За всё время, прошедшее с тех пор, у меня ни разу не возникло даже тени сомнения в правильности принятого тогда решения. Оно позволило преодолеть разделение между русской эмиграцией и православными людьми в России, существовавшее в течение многих десятилетий. Благодаря усилиям, прежде всего, Патриарха Алексия II и митрополита Лавра, наши иерархи пришли к Воссоединению. Это огромное достижение, позволившее Русской Церкви вновь стать единым целым.

Для меня прошедшие с тех пор 15 лет – это годы радости. Конечно, я не помню какие-то отдельные незначительные события, но это было радостное время, когда мы знакомились с российской частью Церкви. Мы счастливы, что достигли единства. И за прошедшее с тех пор время я ни разу не пожалел об этом. Даже когда возникали какие-то проблемы, я знал, что тогда мы всё сделали правильно.

Митрополит Восточно-Американский и Нью-Йоркский Иларион (Капрал)
Подготовил Дмитрий Злодорев (Вашингтон)

17 мая 2022 г.

Рубрики
статьи

«От слов своих осудишься»: трагедия Пелагеи Бубновой

Источник

Дмитрий Михайлов

Возвращение имени

В публикациях прошлых лет рассказано о возникновении в Вологодской области православной экспедиции «Вожегодский лагпункт – наша память». В 2020 году на территории участка «8-й квартал» был воздвигнут Крест памяти, а летом 2021 года продолжено благоустройство территории: устроены стенды, маркировка тропы, установлены беседка-часовня и подсвечник. Господь открыл несколько имен погибших[1].

Осенью – новый подарок от Бога: один из активных участников трудов, блогер из Харовска Дмитрий Флегантов, получил сообщение в соцсетях от потомков погибшей в Вожегодском лагпункте. Таким образом стало известно еще одно имя – Пелагея Матвеевна Бубнова. Ничего не зная про Вожегодский лагпункт и усилия Церкви по сохранению этого места памяти, потомки искали место ее погребения и осенью 2021 года получили из вологодского архива МВД ответ:

«Бубнова Пелагея Матвеевна, 1911 года рождения, уроженка и житель д. Руслино Дрегельского района Ленинградской области, осуждена от 15 декабря 1941 года по статье 58-10 часть 2 УК РСФСР к 5 годам ИТЛ. 6 февраля 1942 года прибыла в Вожегодский отдельные лагерный пункт (ОЛП) ОИТК Вологодской области.

Умерла 18 июля 1942 года в лазарете Вожегодского отдельного лагерного пункта (ОЛП) ОИТК Вологодской области. Похоронена 18 июля 1942 года на кладбище 8 квартала (Вожегодский район Вологодской области)»[2].

К моменту, когда они ввели в Яндекс загадочные слова из архивной справки «Вожегодский лагпункт 8 квартал», вологодский блогер уже опубликовал свой видеоотчет, и они смогли совершить виртуальное путешествие в эти глухие места, а потом нашли Д. Флегантова и попросили взять их с собой в следующую экспедицию.

Вдохновленные историями о возвращенных из забвения именах погибших, потомки решили продолжить свое родословное исследование

Вдохновленные историями о возвращенных из забвения именах погибших, они решили продолжить свое родословное исследование и обратились со справкой вологодского МВД в новгородский архив ФСБ. Ответное сообщение гласило:

«Согласно материалам архивного уголовного дела номер 1а/9145, Бубнова Пелагея Матвеевна, 29 августа 1911 года рождения, уроженка и жительница деревни Руслино Дрегельского (ныне Любытинского) района Ленинградской (ныне Новгородской) области, русская, беспартийная, маломощная. Находилась под подпиской о невыезде с 5 декабря 1941 года.

По приговору военного трибунала 4 гвардейской дивизии от 15 декабря 1941 года Бубнова П.М. была осуждена по статье 58-10 часть 2 УК РСФСР к 5 годам ИТЛ с поражением в правах на 2 года. Точных сведений о месте отбытия наказания в материалах уголовного дела не имеется. Согласно сообщению УМВД Вологодской области, Бубнова П.М. умерла 18 июля 1942 года. Сведения о месте захоронения в архивных материалах отсутствуют.

По постановлению президиума Новгородского областного суда от 14 октября 1965 года Бубнова Пелагея Матвеевна была реабилитирована»[3].

Наша история в самых трагических ее фрагментах очень часто бывает представлена семейными преданиями

Это был первый документ, который конкретизировал то, что было получено в давние годы из опроса жителей тогда еще не совсем угасшей деревни Руслино. Началась верификация семейного предания. Наша история в самых трагических ее фрагментах очень часто бывает представлена семейными преданиями. Эта летопись боли, передаваемая из поколения в поколение, либо окончательно превращается в табу, либо находится кто-то из потомков, не боящийся ни боли, ни правды.

Место действия

Деревня Руслино Деревня Руслино

Деревня Руслино Любытинского района Новгородской области расположена на правом берегу реки Пчёвжа, впадающей в Волхов. На западе от деревни, на левом берегу Пчёвжи расположено большое болото Бабчицкое. Раньше деревню окружали густые сосново-березовые леса, которые в настоящее время сильно вырублены.

Похозяйственные книги за 1940–1942 гг. по деревне Руслино Тидворского сельсовета сохранились. В похозяйственной книге содержатся бланки на 122 двора д. Руслино с перечислением проживающих в этих дворах. Бубнова П.М. нигде не значится, но в деле есть лист с неким списком, написанным карандашом. В этом списке упоминается Бубнова Валентина Дмитриевна и стоит год (очевидно, рождения) – 1940. Скорее всего, это дочь Бубновой Пелагеи. Современники событий, руслинские старожилы, уже ушли из жизни. Потомки их разъехались.

Документов по истории Руслино сохранилось немного[4]. Бывшая уроженка и жительница деревни вспоминает, что колхоз «Дружба» образовался в 1928-м, а их семья вошла в него в 1934 году. В деревне была своя школа, где учились до 4 класса, в соседнем селе Кременичи (в 12 км от Руслино, в 8 км от Неболчи) была школа-семилетка.

Была деревянная, обшитая тесом часовня с множеством икон, большими хоругвями и колоколом. В отсутствии священника службу мирянским чином совершал церковный староста Веселов. К сожалению, набор внешней христианской атрибутики сочетался с чисто языческим восприятием религиозного культа и даже обращением к магии. Это подтверждается свидетельством этнографов[5]. На этой полуязыческой религиозности делали акцент атеистические пропагандисты советского периода.

Семейное предание

Произошло ординарное по меркам военных лет событие: была осуждена и навсегда исчезла в неизвестности Бубнова Пелагея Матвеевна

Итак, в водовороте событий начала войны в городке Неболчи (тогда Дрегельского, а ныне Любытинского района Новгородской области) произошло ординарное по меркам военных лет событие: была осуждена и навсегда исчезла в неизвестности жительница д. Руслино Тидворского сельсовета Бубнова Пелагея Матвеевна. Что за причина? На это есть рассказ односельчан: у Пелагеи имелся приказ ушедшего в партизанский отряд председателя колхоза никому не отдавать ключи от амбара семенного зерна… И его выполнение стоило ей свободы, а потом и жизни, поскольку зерна потребовали военнослужащие действующей в этом районе части РККА. В общем-то, попал человек под указ; грустно, но в чем-то объяснимо: война есть война.

Родившаяся в Руслино Пелагея накануне войны жила в Кириши. Когда она там появилась, история пока умалчивает. Но 29.08.1938 Бюро ЗАГС Киришского района Ленинградской области зарегистрировало ее брак. Согласно справке ЗАГС, Никитиной Пелагее Матвеевне присвоена фамилия Бубнова, место ее работы – деревообделочный цех. А вышла она замуж[6] за уроженца с. Мыслово, находящегося неподалеку от Кириши, Бубнова Дмитрия Григорьевича, работника Киришского сельпо, о родственниках которого сохранились воспоминания, что кто-то из них был зажиточным и имел лавку. В 1940 году в семью пришла радость – рождение дочери Валентины.

Семейное счастье было недолгим – грянула война. Муж Пелагеи почти сразу оказался призван в армию. И до сего дня его следы найти не удалось.

Архивная справка[7] говорит, что «по документам учета безвозвратных потерь сержантов и солдат Красной Армии за период Великой Отечественной войны 1941–45 гг. Бубнов Дмитрий Григорьевич, 1909 года рождения, в числе погибших, пропавших без вести, умерших от ран, не значится». Судьба Дмитрия Бубнова – это пример другой огромной трагедии нашего недавнего прошлого, когда человек уходил защищать Родину и словно растворялся в воздухе. В лучшем случаем, как с Дмитрием Григорьевичем, находился какой-то промежуточный документ о том, что человек выбыл из одной части в другую, после чего никаких упоминаний о нем в документах не было…

Далее в нить исследования вплетается хроника войны. Для нашего повествования очень важно понимать контекст истории, в которой трагедия военных неудач армии и крушение судьбы простой женщины оказались связаны в неразрешимый узел. Фронт, подобно цунами, накатил на Тихвинский край: в сентябрь 1941 года начались первые обстрелы, в августе – немецкая оккупация Кириши.

Середина октября 1941-го – это общее ощущение военной катастрофы. Ее пик – печально знаменитая Московская эвакуация и паника (16.10.1941). Пал Калинин. Готовятся рубежи обороны в Вологодской области, в Череповце готовятся к уличным боям. Немцы переправились через Волхов у Грузино и двинулись на Будогощь, 23 октября 1941 года Будогощь занята фашистами. Враг был уже в 16 км от Неболчей, вплотную подошел к станции Тальцы. Идет наше отступление, временами очень похожее на бегство, и победоносное наступление немцев, апогеем которого явилось взятие Тихвина 8 ноября 1941 года.

Война. Осень 1941-го. Тихвинский край

Пелагея с дочерью бежит к матери: в сентябре, а скорее всего гораздо раньше, она уже в родном Руслино. Но немцы движутся в ту же сторону – отделенная от Руслино двадцатью километрами лесов и болот деревня Боровик была последней, которую немцы заняли (26.10.1941) и первой, которую наши освободили (6.11.1941).

Небольшой рассказ старожила[8] позволяет окунуться в атмосферу событий, происходивших в каких-то пятнадцати-двадцати километрах от Руслино[9].

Фашисты изъяли практически все зерно, весенняя посевная кампания 1942 года была сорвана

В это самое время вдоль железной дороги Неболчи-Будогощь выдвигаются навстречу наступающим немцам свежие части сибирской 92-й стрелковой дивизии из резерва Ставки, бои носят встречный характер, расположение сил запутано, и перспективы развития ситуации еще не ясны. Война войной – но войскам надо есть, и сохранились свидетельства, что после массового изъятия продовольствия пришлось ставить население на котловое довольствие, и проблемы с посевами тоже были. Газета «Киришский факел» писала, что фашисты изъяли практически все зерно, весенняя посевная кампания 1942 года была сорвана. К апрелю в хозяйствах не осталось и муки, людям грозил голод. Чтобы спасти жителей, в Киришском районе, помимо введения карточной системы, в 1942 году было организовано котловое довольствие семей красноармейцев, семей партизан и инвалидов, а также остро нуждающихся колхозников[10]. Насчет того, что все зерно изъяли фашисты, можно говорить применительно к оккупированной ими зоне. Но нашим войскам тоже нужно было питаться, и «вставали на довольствие» они как раз в близких от железной дороги деревнях Дрегельского района, включая Руслино. С этой частью предания вроде бы все понятно.

Трудные вопросы и неожиданные ответы

Кириши, где до войны жила Пелагея Матвеевна, надолго превратились в груды развалин, там будет два года бушевать ад Киришского плацдарма, полный зеркальный аналог Невского пятачка. Прошлая жизнь стерта войной, и муж ушел в неизвестность войны навсегда. Пелагея бежит в родную деревню с полуторагодовалой дочкой, без вещей. Куда можно еще бежать, кроме материнской хаты в такой ситуации? Теперь она тридцатилетняя нахлебница, и вся надежда на трудодни мамы в колхозе «Дружба», и каждый мамин трудодень на вес золота.

Но как-то непонятно, почему ключ от амбара семенного зерна председатель оставил именно Пелагее, даже не члену колхоза? Никак не удается найти тот партизанский отряд, куда ушел председатель колхоза. Несколько вопросов повисло в воздухе. Ответ пришел… из архива Новгородского УФСБ[11]. История, о которой рассказали эти документы, имеет только одну точку пересечения с тем, что рассказали в 1960-х старожилы любознательным потомкам: колхозный амбар. Он и в этой версии становится главным «местом преступления» Пелагеи.

Эта банальная ссора могла кончиться примирением, а закончилась доносом

Но выглядит трагедия Пелагеи иначе: проще и страшнее. Опираясь на тексты протоколов допроса, легко сделать реконструкцию банальной ссоры, которая могла кончиться примирением, а закончилась доносом.

Поссорились две бабы в колхозном амбаре – одна другой сказала обидные (частью нецензурные) слова. Причина проста: неожиданно для Пелагеи, которую мать послала в колхозный склад получить шерсти на заработанные трудодни, вместо положенных 230 материнских трудодней записано в учете у кладовщицы оказалось всего-навсего 150.

Кладовщица послала Пелагею разбираться с учетчицей, накал страстей явно вышел за пределы приличий, в ход пошла нецензурная лексика. И по итогам этого в общем-то бытового диалога родился донос, в котором в описании ситуации появилось всего одно дополнительное слово «немцы», но оно поставило всю ситуацию в совсем другую перспективу.

Фарс следствия и суда

На первом допросе[12], длившемся полтора часа, Пелагея описывает[13] ситуацию как бытовую ссору, отклоняя наветы.

«ВОПРОС: расскажите все известное по вашему делу

ОТВЕТ: 4 ноября 1941 года я пришла в кладовую колхоза “Дружба” за получением шерсти, выписанной на трудодни моей матери Павловой Варвары Ивановны в количестве 200 грамм, когда мне стали вешать шерсть, то я увидела в ведомости 150 трудодней на которые выписана шерсть, а фактически у моей матери трудодней гораздо больше. Когда я спросила почему так получается, то кладовщик колхоза Большая Анна мне ответила “это дело не мое, а счетовода с ним и разбирайтесь” тогда я заявила “скатайте кому-нибудь сапоги из этой шерсти” и вышла из кладовой колхоза

ВОПРОС: Вы уклоняетесь от дачи правдивых показаний. Показаниями свидетелей по Вашему делу установлено, что Вы высказывали следующее “погодите (следуют нецензурные слова) отойдет и вам честь, мы с вами рассчитаемся, как только немец придет мы вас всех расстреляем” Почему вы это скрываете от следствия?

ОТВЕТ: о чем у нас шел разговор во время моего пребывания в кладовой колхоза “Дружбы” уже сказала, а антисоветских высказываний и каких либо угроз я не произносила

ВОПРОС: следствием также установлено, что Вы в сентябре 1941 года, находясь в лавке за хлебом измышляли клевету на Советскую печать. Расскажите об этом?

ОТВЕТ: Да, в сентябре 1941 года я действительно ходила в лавку за хлебом и среди присутствовавших там высказывала антисоветские слова. В частности я заявила: “Брости верить, что пишут в газетах у наших и самолетов нет” Кроме этого я ничего не говорила».

Простодушная Пелагея оказывается на чекистском конвейере смерти, запущенном злопамятством односельчан

Обратим внимание на датировку события – 4 ноября. Это накануне сдачи Тихвина немцам, когда фашисты были на расстоянии пары десятков километров в Боровике, а рассказ о нем на допросе 3 декабря – это время ответного удара наших войск. Пораженческие настроения, буквально витавшие в воздухе тогда, в сентябре-ноябре, теперь становятся хорошим поводом для сведения личных счетов. Простодушная Пелагея оказывается на чекистском конвейере смерти, запущенном злопамятством односельчан.

За полтора часа следователь добился только небольшой зацепки, и на следующий день дело берет в свои руки сам начальник Дрегельского РО НКВД. За час допроса[14] он достигает полной капитуляции подследственной.

«ВОПРОС: Материалами следствия и Вашими показаниями установлено, что Вы высказывали антисоветские настроения. Расскажите подробно об этом.

ОТВЕТ: Да, я действительно высказывала антисоветские настроения. В частности, имели место такие факты

В первых числах ноября м-ца 1941 года, число точно указать не могу, моя мать – Варвара Ивановна предложила мне сходить в колхозную кладовую и получить причитающуюся на заработанные ею трудодни шерсть. До этого я по поручению матери получала льносемя и знала, что у нее заработано 230 трудодней, а в ведомости на выдачу шерсти оказалось 150 т/д. Я спросила кладовщицу Большую Анну, почему же в ведомости значится только 150 т/дней. Она мне ответила, что она этого не знает и предложила мне обратиться по этому поводу к счетоводу колхоза. Я изобиделась что так получается и сказала “Подождите, отойдет и вам честь, придет скоро немец, так мы с вами рассчитаемся” При этом я Большую обругала вульгарными словами и ушла, после этого, домой.

ВОПРОС: Против кого конкретно Вы высказывали угрозы?

ОТВЕТ: Я имела ввиду счетовода колхоза Дмитриеву, которая неправильно проставляет трудодни

ВОПРОС: Откуда у Вас навеяны враждебные настроения по отношению к колхозникам?

ОТВЕТ: Никакой вражды к колхозникам у меня в действительности нет. Нет этого у меня и по отношению Дмитриевой. Что касается того, что я допустила такое высказывание, то это я объясняю своей необдуманностью.

ВОПРОС: Продолжайте рассказывать о других фактах

ОТВЕТ: В сентябре м-це 1941 года число не помню я ходила в лавку сельпо. До открытия лавки около нее собрались покупатели. Не помню кто-то из присутствующих читал газету. В газете упоминалось о наших самолетах. Я при этом заявила: “Бросьте верить тому, что пишут в газетах, у нас и самолетов-то нет”

ВОПРОС: Признаете, что ваше высказывание является клеветническим- антисоветским?

ОТВЕТ: Да, признаю, что мое заявление антисоветское-клеветническое

ВОПРОС: Почему Вы это говорили?

ОТВЕТ: Я это объяснить не могу

ВОПРОС: Когда вы еще высказывали подобного рода настроения?

ОТВЕТ: Кроме того что я рассказала, я больше никогда и нигде антисоветских слов не говорила».

На этой индукции – от зацепочки до глобальной вины – была построена вся отлаженная машина репрессий

Под пером чекиста бытовая перебранка в кладовой переходит во враждебные настроения и антисоветское клеветническое проповедничество. На этой индукции – от зацепочки до глобальной вины – была построена вся отлаженная машина репрессий, а самые убедительные «аргументы» следствия, вынуждавшие подследственных согласиться на это, в протокол не заносили. Согласившись с этим антисоветским «диагнозом», Пелагея Матвеевна приходит на суд трибунала; она надеялась, вероятно, что «антисоветская агитация» вполне компенсируется ее сотрудничеством со следствием. Увы. Компенсация была, но, как говорится, «в разумных пределах».

Можно не сомневаться, что военные юристы в трибунале прекрасно понимали, как рождаются читаемые ими тексты, что все эти признания были следствием манипулирования запуганной и малообразованной крестьянкой.

Здесь стоит помнить и о военных «надбавках» к установленным законом срокам. В мирное время применяли часть 1 статьи УК, тогда в итоге осужденный получал максимум до пяти лет ИТЛ. А вот в военное время часть 2 ужесточала наказание: десять лет ИТЛ или расстрел. Время было военное, выбор перед подследственным был пугающий. Умирать за правду или выжить как многие? При этом если человек себя ради правды не пожалеет, то уж ребенка своего оставить сиротой мать точно не захочет. В данном случае пытки и долгие уговоры не потребовались – Бубнова сдалась без боя.

Итоги работы следствия – в постановлении о предъявлении[15] обвинения усилены и обогащены смыслом: «…клевету на органы советской печати, высказывала враждебные настроения по отношению колхозников…» и победа над подследственной подтверждена 10-минутным допросом 5 декабря[16]: «…Виновной себя в предъявленном мне обвинении признаю полностью… дополнить ничем не могу» и еще через полчаса – ее подписью под распиской об ознакомлении с делом[17]:

«…обвиняемому было предоставлено для ознакомления все дело в подшитом и пронумерованном виде в 1 томе на 17 листах. Обвиняемая Бубнова знакомился с материалами, где: (неясно записано «со следователем»?), в течение какого времени: с 15:30 до 15:50 м

…ознакомлена… дополнить ничем не могу… ходатайств перед следствием не имею».

В обвинительном заключении интерпретация двух событий из жизни обычной деревенской бабы уже доведена до гротеска

7 декабря райпрокурор утвердил обвинительное заключение[18], в котором интерпретация двух событий из жизни обычной деревенской бабы уже доведена до гротеска:

«…будучи враждебно настроена к Советской власти среди колхозников вела антисоветскую агитацию, выражавшуюся в измышлении клеветы на органы советской печати, в высказывании враждебных настроений в отношении колхозников … в присутствии свидетелей Малыжной и Большой высказывала свое положительное отношение к фашистским захватчикам и угрозы по адресу колхозников … виновной себя в совершенном преступлении признала полностью».

Допросы Пелагеи и свидетелей, суд трибунала и приговор сумели уложиться в 11 дней. Дальше уже остался недолгий финальный путь Пелагеи из Новгородской области до Вологодской глубинки, где через полгода ее призовет Господь. Приговор[19] в констатирующей части превосходит по абсурдности и лживости обвинительное заключение:

«…во время получения в колхозной кладовой шерсти за трудодни ее матери высказала в присутствии граждан Большой и Малыгиной угрозу контрреволюционного характера по отношению к членам правления колхоза…

…клеветала на советскую печать, при этом восхваляла мощность фашистской авиации, что подтверждено показаниями на суде допрошенных свидетелей и чего не отрицает и сама подсудимая Бубнова…»

Читая приговор трибунала, невозможно не задуматься: как это выглядело? Трое образованных людей в форме и плачущая мать грудного ребенка, которая все признала и во всем покаялась «и на предварительном, и на судебном следствии». Она умоляет о пощаде, клянется никогда ничего не говорить такого, надеясь милосердие этих мужчин.

Суд не стал разбираться в мотивах признательных показаний, закрыл глаза на то, как чекисты сделали из мухи слона. И все же снизошел к соглашательству Бубновой «с учетом ее первой судимости и осознания ей своей вины как на предварительном, так и на судебном следствии», применив к несуществующему преступлению нормы мирного времени, и дал всего пять лет.

Бубнова подписала все, что было нужно, чтобы хоть на бумаге суд выглядел прилично. И последовал ответный реверанс военных юристов – удивительное частное определение[20], дополняющее жестокий приговор:

«…учитывая, что Бубнова имеет на руках грудного ребенка и не имеет родственников кому-бы оставить дитя на время содержания ее в заключении а также в данной местности отсутствуют детские дома куда можно было бы поместить ребенка … предложить начальнику места заключения куда будет направлена осужденная Бубнова Пелагея Матвеевна принять таковую для отбытия наказания вместе с грудным ребенком, создав последней условия по уходу и содержанию за ребенком».

Не стоит объяснять, что означает отправить мать и грудное дитя из Новгородской глубинки в северный Вожегодский лагпункт на пороге первой военной зимы с ее сорокоградусными морозами…

Забыть нельзя – помнить!

На месте Пелагеи Бубновой в те годы мог оказаться практически любой – и это происходило систематически. Церковь устами своего епископата сегодня формулирует свою позицию по отношению к этим событиям вполне отчетливо[21].

Надо помнить, чтобы извлечь уроки на будущее, дабы такое не повторилось. Надо иметь особое попечение о местах, связанных с памятью о репрессированных.

На примере Пелагеи Бубновой история учит, что опасно терять иммунитет и заигрывать с коммунистической утопией

Однако одновременно большинство церковного народа и общество в целом незаметно привыкает смотреть на репрессии прошлого с такой дистанции, чтобы не было нестерпимо больно. И понемножку копится ощущение, что это не так уж и страшно: «…они видя не видят, и слыша не слышат…» (Мф. 13:13)

На примере Пелагеи Бубновой история учит, что опасно терять иммунитет и заигрывать с коммунистической утопией. Созданная для уничтожения врагов машина репрессий оказалась непомерно прожорлива. И идеи типа «вернуть Берию на время для наведения порядка в экономике» должны рассматриваться как кощунство по отношению к памяти погибших.

Как в капле воды…

Страшные события наших дней уже бывали в истории человечества, когда возникало безразличие к Богу. Вслед за этим посещение Господа – в форме природной катастрофы, революции, эпидемии, войны – на время возвращало людей к Божественной реальности.

Обратим внимание на завязку истории. Еще один «штрих к портрету» советской колхозной системы. В «деле» Бубновой все началось с трудодней. Это вовсе не реальные, отработанные в хозяйстве дни, а учетная единица труда колхозника. Трудодень был очень размыт; в средней и северной полосе обеспечивался почти исключительно натуральным образом, а не деньгами. Иными словами, это был совершенно четко выраженный инструмент эксплуатации (любимое слово коммунистов), отмененный только в… 1966 году. Из протоколов допроса мы видим, что на 230 трудодней (это примерно полугодовая величина) можно было получить льняное масло для употребления в пищу и еще оставалось на 200 г шерсти как минимум. Кстати, 200 г шерсти – это материал на теплые рукавицы или носки, не более. Совершенно очевидно, что мать Пелагеи Бубновой, как и подавляющее большинство односельчан, получала самый минимум оплаты труда. Естественно, что неожиданное «урезание» этого минимума не могло не вывести из себя Пелагею, и без того балансирующую с матерью и маленьким ребенком на грани выживания. Вполне очевидно, что, если бы в СССР существовала, согласно официальным заявлениям, достаточная оплата труда, этот конфликт, ставший причиной «дела», мог не состояться вообще.

И третий аспект истории Пелагеи Бубновой – личностный. Мы должны задуматься, как мы относимся к памяти наших предков, благодаря жизни, труду которых существуем и мы, и наше Отечество: о качестве нашей памяти, нашей молитвы об упокоении их со святыми и оставлении грехов. Христианский взгляд на конфликт: гнев, ярость, необдуманные слова – это грех. Злопамятство, доносительство, месть – тоже грех. Бытовая ссора, запущенная этими словами, выросла до трагедии, уничтожив человека и изломав жизнь его рода на несколько поколений вперед. У Пелагеи и других участников драмы не было той школы церковной жизни, в которой обучают бороться со своими страстями. И понятие греха исчезло. Там, где Бога нет, все позволено.

В судьбе Пелагеи Бубновой два чудовищных порождения эпохи безбожия – репрессии и война – неразрывно связаны

В судьбе Пелагеи Бубновой два чудовищных порождения эпохи безбожия – репрессии и война – неразрывно связаны. И не случайно, думается, так устроил Господь, что осмысливать ее трагедию нам выпало в эти смутные дни.

Неусвоенные уроки истории возвращаются новыми трагедиями. Господь, не услышанный нами в тихом шепоте любви и внятном голосе разума, кричит нам в рупор страдания. Услышим!

Дмитрий Михайлов

13 мая 2022 г.

Рубрики
статьи

Таинства и наша духовная жизнь

Источник

Священник Павел Сержантов

Евхаристия, мозаика в церкви Покрова Пресвятой Богородицы в Ясенево, в Москве. 10 января 2016 года Фот. Чеботарь Александр Мирчевич Евхаристия, мозаика в церкви Покрова Пресвятой Богородицы в Ясенево, в Москве. 10 января 2016 года Фот. Чеботарь Александр Мирчевич

Богослужебная жизнь во времена Ветхого Завета была разнообразной. В Библию вошел даже богослужебный устав – это книга Левит. А Псалтирь можно назвать древнейшим богослужебным сборником, или молитвословом. С Пришествием Христа многое изменилось, богослужебная жизнь тоже. Христос подарил народу Божию таинства. «Слово Его было со властью» (Лук. 4, 32), и Свои таинства Он вручил нам со властью, крепкой рукой.

Духовная жизнь сейчас немыслима без темы таинств. И для подвижников в монастырях, и для прихожан. «Бегите к Богу в таинствах», – советовал отец Иоанн (Крестьянкин) тем людям, кто не знал, куда обращаться в тяжелых обстоятельствах. Отец Иоанн знал, что советовал: нам важно получить духовную поддержку в таинствах Исповеди, Соборования, Причащения.

Таинство – это место встречи со Христом, которое Он Сам людям назначил. Христос на этом месте точно будет. Всей полнотой Своего присутствия. От нас требуется, чтобы мы подготовились к принятию таинства, чтобы к таинству приступали со страхом Божиим и верою. А после этого – старались хранить благодать таинства. Всё это – аскетические задачи. Вот уже приоткрылась связь таинств с аскетикой.

Крещение и Миропомазание

Крестины. Художник: Аким Егорович Карнеев (1833-1896) Крестины. Художник: Аким Егорович Карнеев (1833-1896)

Евангелие рассказывает, как Христос пришел на Иордан, где пророк Иоанн совершал Крещение – особый покаянный обряд, на который Бог его вдохновил. Иоанн Предтеча пророчески видел перед собой совершенно безгрешного Христа и спросил Его: «Мне надобно креститься от Тебя, и Ты ли приходишь ко мне?» (Мф. 3, 14). Христос не объяснил Предтече, что именно Он хочет и что произойдет. Просто настойчиво, твердо дал понять – так нужно. И Предтеча послушался.

Когда святой Иоанн крестил Иисуса Христа, он духовно воспринял глас Небесного Отца: «Сей есть Сын Мой возлюбленный». И увидел Духа Святого, Который сошел, как голубь (Мф. 3, 16, 17). Это новое Откровение о Боге – чудесное явление Триединого Бога, Отца, Сына и Духа Святого.

И в то же время эта ситуация какая-то узнаваемая – для тех, кто знаком с Ветхим Заветом. На узнаваемость указывает преподобный Ефрем Сирин: здесь иорданское Крещение ставится в параллель с окончанием Всемирного потопа. Грехи человеческие вызвали гнев Божий и гибель грешников в потопе, посреди вод стоял живой праведный Ной, к нему летел голубь с масличной веткой – особым знаком благоволения Божия. От Ноя пошло всё послепотопное человечество. Ной, как и Адам,– общий наш предок, всечеловек. В Ное сосредоточились судьбы всех людей, потому что все люди – его потомки.

И Христос в Иордане встал посреди вод, как Праведник, второй Ной, второй Адам, Всечеловек, «Агнец Божий, Который берет грех мира» (Ин. 1, 29). Христос соединил Свою человеческую жизнь с жизнью всех кающихся на Иордане людей, сделал их Церковью Христовой. Он преобразил обряд Крещения в таинство Крещения. Воскресший Христос, облеченный всей полнотой власти на небе и на земле, заповедал апостолам крестить все народы мира (ср. Мф. 28, 19).

С тех пор, как Христос погрузился в воды Иордана и на Нем явным образом явился Дух Святой, народ Божий идет вслед за Христом в новую жизнь. Как за Всечеловеком, за Главой нового человечества. Мы идем за Ним и принимаем сначала таинство водного Крещения, и сразу же – таинство Миропомазания, со словами «печать дара Духа Святаго». Святитель Кирилл Иерусалимский обращается к пастве с наставлением:

«Вы образ Христов. Как Христос, омывшись в реке Иордане и сообщив водам благоухание Божества, вышел из вод, и было на Него существенное наитие Духа Святого (потому что подобное почивает на подобном); так точно и вам, когда вы вышли из купели священных вод, дано Миропомазание».

Это наше духовное рождение и помазание, мы становимся частью Церкви Христовой, мы – свои Христу.

На Крещении дается обет отречения от сатаны и всех дел его и гордыни его и обет сочетавания Христу[1]. Исполнение этих обетов – аскетическая задача для всех крещеных людей.

Исповедь

Исповедь. Художник: Борис Дмитриевич Клементьев Исповедь. Художник: Борис Дмитриевич Клементьев Ко Христу приносят расслабленного, Он в присутствии знатоков Ветхого Завета говорит: «Прощаются тебе грехи» (Мф. 9, 2). Книжники возмущены: «Кто кроме Бога может прощать грехи?!» Христос не дает им объяснения, в каком смысле понимать Его слова. Он задает им вопрос: «Что легче сказать: прощаются тебе грехи, или сказать: встань и ходи?» (Мф. 9, 5) Ясно, что сказать парализованному «встань» сложнее. Если за этими словами ничего не стоит, это будет очевидно, больной не встанет на ноги.

«Отпущены ли грехи расслабленному, знал только Тот, Кто (их) отпустил. А действие слов встань и ходи могли удостоверить как тот, кто встал, так и те, кто видел его встающим», – пишет об этом святитель Иоанн Златоуст[2].

В этот напряженный момент Христос при всех велит парализованному: «Встань». И происходит чудо, паралитик поднимается на ноги и выходит из дома. Происходит и второе чудо, большее, – Христос прощает грехи больному человеку. Происходит даже большее: этот дар совершать таинство Исповеди Спаситель сообщает апостолам и их преемникам.

Исповедь дает нам духовное очищение. Исповедь вошла в жизнь христиан, как постоянно совершающееся таинство. Сейчас в практике нашей Церкви прихожане примерно раз в месяц исповедуются и потом причащаются. Спрашивают: как часто исповедоваться?.. Даже если человек понимает важность Исповеди, он может откладывать ее на потом, не исповедоваться по году и больше. Не только Исповедь, любое важное несрочное дело может откладываться на потом – месяцами и годами. Чтобы этого не происходило, важное несрочное дело нужно планировать: «Половина мая прошла, я не исповедовался. Подготовлю Исповедь на ближайшую субботу, в воскресенье утром, Бог даст, причащусь».

Некоторые говорят: «Зачем исповедоваться через священника? Я исповедую грехи в прямой молитве Богу». Христос подарил нам уникальное чудо Исповеди. Таинство Исповеди очищает наши грехи гораздо сильнее, чем наша личная покаянная молитва.

Таинство Исповеди очищает наши грехи гораздо сильнее, чем наша личная покаянная молитва

Приведем аналогию: если мы испачкали руки в пыли, достаточно сполоснуть их под водой; если же мы испачкались в краске, нам нужно применить сильные чистящие средства, воды недостаточно.

При этом Церковь не умаляет значения покаянных молитв, по книгам или своими словами. Откройте любой церковный молитвослов, вы увидите множество покаянных обращений к Богу. Церковь верит, что молитва к Богу о грехах нужна, но этим не довольствуется. И принимает с благодарностью таинство Исповеди. Старец Сергий (Шевич) наставлял, как приносить Богу покаяние:

  1. сразу же в момент осознания, что я согрешил (это покаянная молитва);
  2. перед сном, когда вспоминаю события прошедшего дня и даю им оценку (молюсь с благодарностью о хорошем и с покаянием о плохом);
  3. на таинстве Исповеди (1 и 2 помогает нам подготовиться к таинству).

Во время таинства священник произносит молитвы и заключает их объяснением, что наш Судья – Христос, мы исповедуем грехи Богу в присутствии священника, а священник – только свидетель покаяния, не судья. И еще священник свидетельствует прощение от Бога, которое получает кающийся грешник. Священник, будучи тоже грешным человеком, сам также нуждается в таинстве Исповеди.

На Исповеди наиболее очевидна аскетическая составляющая таинств. Нужно подготовиться, увидеть свои грехи во всей их отвратительности, высказать о себе вслух «неприятные вещи», открыть их Богу в присутствии священника.

И, наконец, набраться решимости на борьбу с грехами словом, делом и помышлением. Это составляет «обеты таинства». На Исповеди самим присутствием своим мы обещаем Богу бороться с греховностью в своей жизни, «по умолчанию», даже если обещаний не произносим. Само исповедальное священнодействие строится так – Бог дает обещанное Им прощение, мы, со своей стороны, обещаем встать на борьбу с грехами и страстями.

По сути, Исповедь предполагает обличение своих грехов и решимость их не повторять.

Таинство Покаяния дает нам прощение в грехах и благодать бороться со страстями

Особенно важно, когда речь идет о систематически совершаемых грехах, о грехах, в которых мы коснеем. Такие грехи, набравшие силу, являются страстями. Таинство Покаяния дает нам прощение в грехах и благодать бороться со страстями. В этой борьбе нужно быть упорными, но рассчитывать не столько на свои силы, сколько на силу Божию. Если в борьбе мы терпим поражение – каемся и продолжаем бороться, если одержали победу – прославляем Бога и не поддаемся горделивой беспечности, нападение страстей может вернуться.

Бывает, что до Исповеди крещеный человек добирается годам к 60. Перед ним стоит задача исповедоваться за прожитые десятилетия, начиная с детского возраста, при том, что человек не понимает толком, что такое Исповедь, и путает грехи с преступлениями и проблемами («Никого не убил», «Последний год память ослабла, много забываю»). Каждый человек по-разному решает аскетическую задачу – как приступить к таинству Исповеди. Важно нам не упустить из рук дара Исповеди. Это счастливая возможность избавиться от греховной грязи, даже самой застарелой и глубоко въевшейся в живую ткань.

Причастие

Твердой рукой Господь вводит таинство Причастия в духовную жизнь народа: «Я хлеб живой, сшедший с небес; ядущий хлеб сей будет жить вовек; хлеб же, который Я дам, есть Плоть Моя, которую Я отдам за жизнь мира» (Ин. 6, 51). Услышав это Откровение, многие из Его учеников отошли от Христа: «Тогда Иисус сказал двенадцати: не хотите ли и вы отойти? Симон Петр отвечал Ему: Господи! к кому нам идти? Ты имеешь глаголы вечной жизни» (Ин. 6, 67–68). Спаситель снова ничего не объясняет апостолам дополнительно. Наступит Тайная вечеря, когда Он в Самом Причастии даст апостолам живое объяснение Своих слов. Таинства начинаешь понимать, когда принимаешь их с доверием ко Христу. «Вкусите и видите, яко благ Господь; блажен муж, иже уповает Нань» (Пс. 33, 9).

Таинства начинаешь понимать, когда принимаешь их с доверием ко Христу

В Причащении мы соединяемся с Христом всей полнотой человеческого существа. «Плоть и кровь» на языке Библии означает всего человека. Мы принимаем внутрь Его Святую Кровь, она через Причащение течет в наших жилах. Мы становимся единокровными Христу, как дети – одной крови с родителями.

Став Человеком, Бог очень приближает нас к Себе. Делает нас как бы близкими родственниками. Священномученик Ириней Лионский напоминает нам, что евхаристическим Телом Христовым укрепляется наше тело:

«И блаженный Павел в послании к ефесянам говорит: ‟Потому что мы члены тела Его, от плоти и от костей Его” (Еф. 5, 30), – говорит это не о каком-либо духовном и невидимом человеке, ибо дух ни костей, ни плоти не имеет, но о составе истинного человека, составе из плоти, нервов и костей, каковой и питается от Чаши Его, которая есть кровь, и растет от Хлеба, который есть Его Тело»[3].

Полноценная духовная жизнь без таинства Причащения немыслима, Церковь это знает, бережно хранит дар этого таинства. Главное в нашей духовной жизни – не какое-то учение или обряд, а Господь Иисус Христос и живое общение с Ним. Вся жизнь христиан выстраивается вокруг Христа. На литургию мы приходим в храм ради встречи со Христом. Принимаем Его Тело и Кровь в духовную пищу, становимся Христу единокровными и сотелесными, Его родными. Человек может приобщиться к Его человеческой природе, и даже к Его Божественной природе, в какой-то мере.

Вся жизнь христиан выстраивается вокруг Христа. На литургию мы приходим в храм ради встречи со Христом

Опять возникает вопрос о частоте. Отец Иоанн (Крестьянкин) считал, что «один раз в месяц можно причащаться всем… некоторым он благословлял причащаться один раз в две недели»[4]. Нельзя долго оставаться без Причастия, большой риск духовно умереть. Святитель Иоанн Златоуст предупреждал, что «не приобщаться этой таинственной вечери есть глад и смерть».

Соборование

Соборование. Художник: Клавдий Лебедев Соборование. Художник: Клавдий Лебедев

В Евангелии рассказано, как Христос посылает апостолов с проповедью и дает им благодать исцелять через Помазание. В Соборном послании апостола Иакова мы видим, что в ранней Церкви священники помазывали болящих маслом, прося Бога об исцелении и помощи в болезни.

Таинство Соборования ставит нас лицом к Лицу с Христом, милующим нас в наших болезнях: «Исцели ны, Боже». Таинство не гарантирует автоматически выздоровления от любой болезни, это понятно, в Церкви не место магическим ритуалам исцеления.

В 1980-е г., помнится, священника звали для Соборования домой, эта практика и сейчас сохраняется. Но, помимо того, сейчас прихожане Великим постом приходят в храм на общее Соборование. Возник этот обычай благодаря отцу Иоанну (Крестьянкину). Вспоминает духовное чадо архимандрита Иоанна:

«Раньше… считалось, что собороваться можно только в тяжелой болезни. Отец Иоанн, соглашаясь с таким отношением к Соборованию, долго убеждал… что время наступило такое, что совершенно здоровым считать себя вряд ли кто может – у каждого есть какие-то болезни. Поэтому раз в год можно собороваться всем».

Действительно, поколение 1910 г. (ровесники отца Иоанна) отличалось более крепким здоровьем, чем послевоенные поколения. Вот и практика совершения этого таинства постепенно изменилась.

Соборование на наших глазах стало регулярным таинством: раз в год соборуемся, а потом с благоговением принимаем освященное масло по пол-ложки, когда болезненное состояние усиливается. И помазываемся освященным маслом, столько, сколько нужно: «Господи, если угодно Тебе, исцели, ослаби болезнь, дай терпение и силы переносить».

Тема болезни – тоже аскетическая. Некоторые духовники говорят, что безропотное, благодушное перенесение тяжкой болезни вменяется человеку в подвиг сродни мученическому. А близкие люди, которые терпеливо ухаживают за тяжелым больным, приобщаются в какой-то мере этому спасительному подвигу. Приходится ухаживать за старенькой мамой, тяжело, но спасительно: «Чти отца твоего и мать и благо ти будет» (Исх. 20, 12).

Венчание

Свадьба великого князя Александра Александровича и великой княгини Марии Федоровны в 1866. Художник: Михай Зичи Свадьба великого князя Александра Александровича и великой княгини Марии Федоровны в 1866. Художник: Михай Зичи

Через таинство Венчания Церковь освящает семейную жизнь людей, просит, чтобы семья стала домашней Церковью. В центре такой семьи находится Христос. Это же малая Церковь! И вокруг Христа собираются все: глава семьи и его жена, их дети. Будет Христос в центре, тогда и все остальные домочадцы найдут себе подходящее место, семейная жизнь выстроится во спасение. На Венчании супруги дают обеты верности, получают благодать сильнее любить друг друга, заботиться о детях.

Старец Иоанн (Крестьянкин) писал одному семейному человеку:

«Семья – это домашняя Церковь. У вас всегда перед мысленным взором должна быть такая картина: икона Спасителя, брачное ложе и детская колыбель».

Вот обозначен порядок жизни: прежде всего – Сам Спаситель, потом супруги, потом дети. Это семейная иерархия малой Церкви, подобная той священной иерархии, которую мы видим во Вселенской Церкви.

В малой Церкви хорошо устроить свое домашнее богослужение: вечером все собираются на общую молитву, время от времени все ходят в храм причащаться от одной Чаши, собираются читать Новый Завет и обсудить, как прочитанное соотносится с нашей реальной жизнью.

Спаситель благословил брак в Кане Галилейской, совершил там первое чудо, претворил, преобразил воду в вино. Он и сейчас преображает нашу семейную жизнь, восполняет наши недостатки, вносит радость в наши семейные будни. Христос вносит в нашу жизнь семена вечности, глубокий духовный смысл.

Слава Тебе, Христе Боже, за Твои таинства!

Священник Павел Сержантов

12 мая 2022 г.

Рубрики
статьи

Соучастие в Таинстве

Источник

Марина Бирюкова

Рискну поделиться собственным опытом, горьким, но на то и дана нам вера, чтобы горечь наша оборачивалась радостью.

В какой-то момент мое отношение к церковной исповеди стало формальным и сухим

В какой-то момент мое отношение к церковной исповеди стало формальным и сухим. То есть мне стало все равно, что говорить у аналоя. Я перестала готовиться к исповеди, продумывать ее заранее. Я считала, что мне сейчас не до того: слишком трудный период в жизни. Из-за тяжелой болезни и беспомощности мамы я далеко не всегда могла вырваться на службу в церковь. И даже вырвавшись, войдя, наконец, в храм и услышав «Благословенно Царство…», каждую минуту боялась, что в кармане завибрирует телефон и мама скажет, что ей очень плохо, и мне придется идти не к чаше, а срочно возвращаться домой. «Дал бы Бог причаститься, – думала я, – а исповедь… Нового-то ведь ничего не скажу, все то же, что и в прошлый раз. Лишь бы побыстрее».

Нет, я задавала себе, конечно, вопросы: почему я, полтора года кряду повторяя на исповеди одно и то же, не меняюсь, не становлюсь лучше; есть ли во мне на самом деле хоть какое-то раскаяние – ну хотя бы в эгоизме… Но гораздо чаще я спрашивала себя о другом: как мне вынести все, что на меня свалилось.

Увы, не для меня одной исповедь становится всего лишь «пропуском» к причастию. Нередко мы видим людей, которые исповедуются ровно полминуты… и радуемся, что они не задерживают очередь, и сердимся на тех, кто задерживает. Современный прихожанин склонен воспринимать причастие как нечто вещественное и конкретное, а исповедь – как некую абстракцию или формальность. Боюсь, что и я воспринимала так же… Но вдруг что-то стало для меня меняться.

Вот первое, о чем я задумалась. То, что происходит у аналоя, то, чему священник «точию свидетель», это ведь не просто «работа над ошибками». Это одно из важнейших и спасительных Таинств Церкви – Таинство покаяния, Таинство отпущения грехов.

Таинство – это то, что непостижимо нашему уму, что не может быть описано словами, что не совершается ни человеком, ни ангелом, но только Богом. Я впервые по-настоящему услышала давно знакомую, казалось бы, страницу Евангелия:

«Иисус, видя веру их, говорит расслабленному: чадо! прощаются тебе грехи твои. Тут сидели некоторые из книжников и помышляли в сердцах своих: что Он так богохульствует? кто может прощать грехи, кроме одного Бога? Иисус, тотчас узнав духом Своим, что они так помышляют в себе, сказал им: для чего так помышляете в сердцах ваших? Что легче? сказать ли расслабленному: прощаются тебе грехи? или сказать: встань, возьми свою постель и ходи? Но чтобы вы знали, что Сын Человеческий имеет власть на земле прощать грехи, – говорит расслабленному: тебе говорю: встань, возьми постель твою и иди в дом твой» (Мк. 2: 5–11).

Действительно, кто властен освободить человека от вины, отпустить ему грех? Только Тот, перед Которым человек грешит – Бог. Христос, отпуская грехи, подтверждает Свое Божественное достоинство. Мы с вами можем и должны прощать друг другу; молить Бога о милости к согрешающим; помнить о том, что мы вообще не судьи ближним. Но отпустить человеку его грех перед Богом, сделать это за Бога мы не можем никак. И священник не мог бы, если бы он действовал от себя самого, по собственной воле. Но он делает это той властью, которая дана ему в Таинстве священства – властью, полученной от Самого Христа: «…аз, недостойный иерей, властию Его, мне данною, прощаю и разрешаю тя от всех грехов твоих, во Имя Отца, и Сына, и Святаго Духа».

Церковь в лице священника отпускает нам грехи, потому что в ней Бог. Мы подходим к аналою, к кресту и Евангелию не затем, чтобы с самокритикой выступить и пропуск к чаше получить, а затем, чтобы именно Он с нами сотворил непостижимое: восстановил связь, поврежденную нашим грехом.

Кто-то скажет: ну и что тут нового, это же катехизис, это должен знать каждый православный христианин. В том-то и дело: знать – одно, принять это знание в сердце, жить этим знанием – другое. Теоретическое знание – это то самое семя, упавшее на места каменистые и не пустившее корня (см.: Мф. 13: 5). То, что мы просто знаем, мы легко забываем, особенно в трудностях и испытаниях. Мой пример это подтверждает. А когда мы говорим: «До меня наконец дошло», – это означает, что сердце наше раскрылось, и семя получило шанс пустить корень поглубже.

Называние греха на исповеди – это, оказывается, только первый шаг. Он требует продолжения

Итак, до меня дошло, и я стала думать дальше – о своем отношении к исповеди. Таинство покаяния есть Таинство нашего соработничества с Богом. Ведь, если мы исповедались в конкретном грехе, это не означает, что греха не стало, что его как рукой сняло. Это означает другое: что Господь, видя наше раскаяние, видя, что мы сами сделали первый шаг, протянули руку за Его помощью, протягивает нам Свою руку, помогает подняться по очень крутой тропинке – отторгнуть грех, избавиться от него, измениться к лучшему. Называние греха на исповеди – это, оказывается, только первый шаг. Он требует продолжения.

Вот так я нащупала ответ на вопрос, почему я не меняюсь к лучшему, много раз повторяя на исповеди одни и те же слова. Потому что нет первого шага, нет протянутой руки, нет решимости сделать второй шаг с Его помощью, а есть вот это «лишь бы побыстрее».

Я помню исповеди первых лет моего воцерковления – они были совсем не такими! Неудивительно, я ощущала себя кораблем, терпящим бедствие. В ту пору исповедание конкретного греха, проступка каждый раз становилось для меня порогом, за которым действительно начиналось что-то новое. А потом в мою жизнь вошли беды, трудные испытания. Временами мне было действительно плохо… и жалость к себе возобладала над требованием к себе: «Не могу я сейчас быть к себе строгой, нет у меня на это сил. Мне так трудно, что Господь точно все мне простит».

Меж тем я знала, когда и почему мне среди моих скорбей становится легче, когда, вопреки всем несчастьям, приходит радость: когда души касается Его благодать; когда я, при всем моем несовершенстве, все-таки чувствую свою связь со Христом, непосредственно ощущаю Его в себе, себя – в Нем. Это происходит не по моим заслугам – их нет, а по Его милости «к мытарям и грешникам». По Его милости я понимаю: мое состояние зависит не только и не столько от внешних обстоятельств моей жизни, сколько от того, насколько я со Христом. Преподобный Силуан Афонский говорит:

«Когда мир Христов придет в душу, тогда она рада сидеть, как Иов, на гноище, а других видеть во славе».

Покаяние должно быть не разовым актом, а постоянным состоянием христианина

Счастье возможно, это – жизнь с Богом. Что разлучает нас с Ним? Грех. «Мне слишком тяжело, чтобы каяться», – это по смыслу то же, что «я слишком болен, чтобы лечиться».

Когда-то давно я прочитала, что покаяние должно быть не разовым актом, а постоянным состоянием христианина; что пребывание в Церкви, по сути, и есть покаяние. Что это означает? Что мы призваны всегда помнить о своей греховности и не воспринимать ее как норму. Мы ведь склонны извинять свои грехи их неизбежностью – «…несть человек, иже жив будет и не согрешит» – или даже естественностью.

На самом деле грех противоестественен для человека, он – страшнейшая из ран: «…грех, будучи совершен, порождает смерть» (Иак. 1: 15). И тут уже не об одном только душевном состоянии нашем нужно вести речь, а о смерти вечной. Спасение от нее одно – покаяние. Не случайно же земное служение Христа предварялось призывом Предтечи: «покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное» (Мф. 3: 2). Недаром монастырские старцы на вопрос «Что вы делаете здесь, в этих стенах, столько лет?» – нередко отвечают одним глаголом: «Каемся».

Вот что до меня, повторюсь, дошло… И потребовало радикальной перемены, поворота всей моей внутренней жизни. Уныние тут же заголосило, что такой поворот для меня невозможен, у меня нет на него ни решимости, ни внутренних сил: я не смогу даже просто перестать себя оправдывать…

И тут мне вспомнились слова Сергея Иосифовича Фуделя:

«Наше духовное бессилие, конечно, наполовину нами воображается для оправдания нашего бездействия. Что-то мы все-таки можем, но очень этого не хотим».

Я уже столько раз подходила к аналою безо всякого страха. Такого больше не должно быть!

Что-то я все-таки могу – вот сейчас. Немного, в самом деле. Может быть, один муравьиный шаг… но его нужно сделать обязательно, тогда за ним последует шаг второй.

Я боюсь следующей своей исповеди, той, которая мне предстоит. Именно потому боюсь, что она должна, наконец, оказаться настоящей. Этот страх – безусловно, благо. Я уже столько раз подходила к аналою, к кресту и Евангелию безо всякого страха. Такого больше не должно быть.

Марина Бирюкова

11 мая 2022 г.

Рубрики
статьи

Не оставляй Божественной молитвы

Источник

Иеросхимонах Валентин (Гуревич)

Как молиться, чтобы обратить человека к Богу? Тем более – своего ребенка… Мы попросили ответить на этот вопрос иеросхимонаха Валентина (Гуревича), духовника Донского монастыря Москвы.

Мы должны понимать, что не мы приводим человека в Церковь, а Господь. И Он Сам лучше нас знает, когда это сделать.

У меня был один случай. Это было еще при советской власти. Мне как-то удавалось тогда находить слова для людей, чтобы они уверовали и пришли в Церковь. Но один человек, который мне был особенно дорог, почему-то всегда противился. Однажды я нашел очень ясные слова, которым невозможно было противоречить. Тогда этот человек не выдержал: «Почему на меня оказывается такое давление?! Ты сказал слово, ты посеял его во мне, оно должно созреть, дать всход. И оставь меня в покое! А ты проявляешь такое вот насилие…». Это был вопль души. Сразу после этого, вечером, я ехал в храм с одним из наших прихожан, мне было очень тяжело, и я рассказал ему о своей скорби. На что он ответил, что читал «Письма Баламута» К.С. Льюиса. Это переписка двух бесов. И вот, старший бес пишет младшему о Христе: «Мне Он непонятен: говорит, что любит человека, и оставляет его свободным. Для меня любовь – это крепко держать любимого в своих когтях».

А на следующий день на литургии отец Валериан Кречетов говорил проповедь о том, как по-разному принимали христианство разные народы: где-то – как море разливанное, сразу и все принимали учение Христово, в другом месте – как речка, формировалась община верных. Где-то вообще, как подземные воды, тайно кто-то уверовал во Христа – именно так, возможно, случилось на Руси после проповеди святого апостола Андрея Первозванного. Не могла апостольская проповедь пройти бесследно, обязательно должны были все-таки остаться какие-то общины, ученики, и бескровное Крещение Руси при князе Владимире спустя почти 1000 лет – видимо, результат действия этой таинственно усвоенной в наших пределах еще в первые века христианства евангельской закваски. Так же и каждый человек как бы подобен этносу: кто-то сразу принимает слово, другой постепенно. Мы, если нам это удалось, только чуть-чуть разрыхлили почву и посеяли слово. А взойдет ли оно, это уже зависит не от нас. Плод это слово, может быть, только к концу жизни человека принесет. Господь знает, какие сроки для каждой души спасительны. Кому-то с детства можно быть христианином, а про другого Господь знает: лучше ему уверовать в старости и спастись. Потому что, может быть, на время его жизни выпадут гонения, и этот человек отречется от Христа. Мы ни на кого не должны оказывать давления. Мы должны только свидетельствовать. Человек свободен. Мы говорим слово, а плод, который оно в свое время может дать, – это уже дело Божие. Я видел, как человек уверовал на смертном одре, хотя всю жизнь отрицал веру во Христа.

Мы ни на кого не должны оказывать давления. Мы должны только свидетельствовать. Человек свободен

А вот насчет детей знаю такой случай, он произошел в годы Великой Отечественной войны. Шел поезд с новобранцами. Они еще даже не были переодеты в военную форму. Эшелон пришел в пункт назначения. Но этот пункт назначения был уже за линией фронта, потому что немцы очень быстро наступали. Новобранцы попали, так сказать, «тепленькими» в руки врага. Их выстроили на платформе и отделили партию, которую заставили копать яму. Затем этих «землекопов» расстреляли, и потом остальных стали партиями подводить к яме и уничтожать автоматными очередями. Убивали молодых людей 18–20 лет. Все они были комсомольцы, безбожники, кощунники того времени. Они очень хотели жить – становились на колени, обливались слезами, протягивали дрожащие руки к своим палачам, умоляя о пощаде. Среди них оказался человек, тоже комсомолец, кощунник и т.д. Но все это его настолько глубоко потрясло, что ему в голову пришла мысль: «От людей ждать помощи нельзя. Можно ждать помощи только от Бога». Он вспомнил, как в детстве мама молилась перед Казанской иконой Божией Матери, горела лампадка, и он, будучи еще младенцем, приобщался к ее состоянию молитвы – оно было ему знакомо. Он стал молиться и настолько ушел в молитву, что уже не воспринимал сигналов внешнего мира, ничего не видел и не слышал грохота автоматных очередей. Только спустя некоторое время он ощутил, как кто-то толкает его в плечо. Перед собой он увидел немецкого офицера, тот сказал ему: «Иди в тот дом, туда приехал генерал, ты будешь прислуживать». В живых тогда из всего эшелона этот юноша остался один. Возможно, он был единственный, кто вспомнил о Боге. Потом он попал в концлагерь Бухенвальд, но выжил и там. Вернулся в Россию и дожил до глубокой старости. Я с его слов некогда написал рассказ «Надежная соломинка».

И тогда же сразу мне попала в руки дореволюционная книга без начала и конца. Но было понятно, что пишет человек, который занимался спиритизмом, был главой этого популярного тогда движения и даже издавал журнал «Спиритуалист». У него начались проблемы с нервной системой, и кто-то посоветовал ему поехать в Оптину пустынь. Он поехал, пошел к старцу Нектарию, и, как только переступил порог его келлии, тот, не будучи извещен, с кем имеет дело, тем не менее тут же заговорил о спиритизме. Это поразило нашего спиритуалиста. Он понял, что есть бесовские фокусы, а есть евангельские чудеса, помогающие спасению души человека. Этот бывший спирит в корне изменился, покаялся и стал ездить по России с лекциями против спиритизма и за истину Православия. Эта книга, которая попала ко мне в руки, как раз и состояла из его лекций. И там он пишет, видимо, отчасти пересказывая суждения Оптинских старцев, например, о том, что надо молиться в присутствии детей, начиная с младенческого возраста, чтобы они приобщались к состоянию молитвы. Если они обретут такой опыт уже в младенчестве, то, когда они придут в возраст и у них будут уже другие интересы, земные, даже если они забудут Бога, да еще попадут в дурную компанию безбожников, отрекшихся от религии, от Бога, от Христа, от всего, то не все потеряно. Ибо если потом такой человек попадет в ситуацию, из которой человеческими средствами нет выхода, то он вспомнит это свое младенческое молитвенное состояние и применит его в данной ситуации, ухватится за Бога, как за соломинку, и тогда Господь обязательно придет ему на помощь.

И вот, поскольку человек, о котором шла речь, новобранцем оказавшийся в немецком плену, родом из Калуги, возможно, его мама, которая учила его молитве, посещала тех же самых старцев и слушала те же самые их суждения. И вот, таким образом это буквально произошло, по их слову.

Просто не оставляйте молитвы: и сами спасетесь, и спасете своих детей.

Иеросхимонах Валентин (Гуревич)
Записала Ольга Орлова

11 мая 2022 г.

Рубрики
статьи

Один на всю Бурятию

Источник

Игумен Лука (Архинчеев)

Последние «свободные» деньки накануне закрытия храмов и монастырей в самом начале пандемии Христина Полякова провела в монашеской обители, расположенной на берегу самого древнего и глубокого пресноводного озера на планете. Имя этого уникального водоема – «славное море, священный Байкал», как поется в известной песне. В Спасо-Преображенском Посольском монастыре у самых вод Байкала живет единственный на всю Бурятию иеромонах-бурят – и.о. наместника игумен Лука (Архинчеев). Мы встретились с отцом Лукой в удивительном месте в удивительное время. Вот только на общение у нас выдался всего один день, после которого монастырь закрыли на карантин.

Игумен Лука (Архинчеев) Игумен Лука (Архинчеев)

Море Байкал и землетрясения

В Посольском монастыре живет единственный на огромную Бурятию православный монах-бурят

В Республике Бурятия три православных монастыря: два мужских и один женский. Когда я узнала, что одна из обителей находится на берегу Байкала, загорелась мыслью там побывать. А когда выяснилось, что Посольский монастырь – единственный в России, посвященный послам, да к тому же там живет единственный на огромную Бурятию православный монах-бурят, плюс водится занесенный под охрану посольский омуль, желание увидеть сие место усилилось многократно.

Ажиотаж с пандемией в то время только набирал обороты в Бурятии, поэтому перемещались по республике свободно. Как вскоре оказалось, ненадолго.

Добирались до Посольского монастыря из Улан-Удэ три часа на маршрутке (до автовокзала Кабанска), а потом еще примерно час на такси. Фотограф ехал из Иркутска около 6–7 часов на поезде.

Здесь необходимо пояснить. Байкал разделяет два региона: Бурятию и Иркутскую область. И что любопытно: это два разных по рельефу Байкала.

Со стороны Бурятии побережье по большей части пологое, много дивных песчаных пляжей и бухт, полуостров Святой нос (заповедная зона), Чивыркуйский и Баргузинский (самый крупный на Байкале) заливы, целебные источники. Отсюда начинается легендарная Баргузинская долина (где, по преданию, родилась мать Чингисхана) с живописнейшими, разрезающими небо горными вершинами-пилами и Сувинской саксонией (останцы скал причудливых форм, образовавшихся сходом ледников в ледниковый период). Автору этих строк удалось лицезреть загадочную Баргузинскую долину и зимой, и летом.

«Иркутский» Байкал – это в основном крутые скалистые берега, каменистые и в меньшей степени песчаные пляжи и бухточки, знаменитый остров Ольхон с легендарной скалой Шаманкой, пролив Малое море, прибрежные поселения: Листвянка, Большие Коты, Большое Голоустное, Хужир. Между островом Ольхон и полуостровом Святой нос (Бурятия) находится самое глубокое место в Байкале (1642 м).

Посольский Спасо-Преображенский монастырь Посольский Спасо-Преображенский монастырь

Именно со стороны Иркутской области зимой на Байкале самый красивый, открытый от снега, невероятный лед, посмотреть на разноликость которого и поцарапать коньками съезжаются многочисленные туристы. К слову, «чистый» лед на Байкале найти становится все сложнее. «Бурятская» сторона так вообще в последние годы сильно заснежена.

Байкал – интереснейшее место на карте России. Это настоящее море с волнами, штормами летом, мощными ветрами (с красивыми названиями: Сарма, Култук, Баргузин) и царством фантастического льда зимой. Непременно побывайте в этом удивительном крае России! Впечатления непередаваемые. Особенно зимой, когда крышка замерзшего Байкала покрывается чарующим прозрачным льдом самых разных форм и оттенков и застывшими ледяными волнами переливающихся на солнце торосов (нагромождение льдин).

Озеро и ближайшие окрестности с разной интенсивностью трясет почти каждый день

А еще здесь постоянно землетрясения. Байкал – это тектонический разлом, трещина в земной коре, заполненная тоннами воды, поэтому озеро и ближайшие окрестности с разной интенсивностью трясет почти каждый день. Сильные толчки наблюдаются и в соседней Монголии, особенно часто у «брата» Байкала, озера Хубсугул. Сильнейшее за последние годы землетрясение магнитудой 8 баллов случилось ночью 22 сентября 2020 года в Иркутской области. Именно в Иркутске мне довелось впервые пережить это малоприятное явление наяву.

Хождение по байкальским водам

В Посольский монастырь мы прибыли уже после заката. В уютной монастырской гостинице нас разместил послушник Александр с пышными белыми шевелюрой и бородой. «Прямо как старец Байкал на картинах бурятского художника Саяна Танганова», – мелькнуло в мыслях. Не верилось, что я ночую у вод величественного озера, в обители с уникальной историей. Историей, сегодня, увы, подзабытой.

Новый день: служба, трапеза с паломниками и гостями обители, знакомство с монастырем и братией, ну и конечно, – Байкал, на лед которого в феврале-марте можно выходить без опаски. А летом здесь штормы, в ветреную погоду лодки в открытое море уносит мгновенно. Этим коварен Байкал.

Интересно отметить влияние глобального потепления на примере великого озера. Последние три года зимы в Сибири стали сильно теплее, поэтому Байкал замерзает медленнее, а тает быстрее, чем обычно, что сокращает зимний туристический сезон почти на целых два месяца. Раньше ледостав заканчивался в феврале, а теперь только в марте. И уже в апреле Байкал начинает освобождаться от ледового панциря, кататься по нему на коньках и ездить на колеснице опасно.

Зимний Байкал – это особая, неописуемой красоты и величия вселенная. Хотя идти по прозрачной ледяной крышке, словно по стеклу, жутковато: под ногами всего лишь метр-полтора замерзшего льда, а дальше – черная бездна, тонны воды… И все это сопровождается голосом Байкала: он «разговаривает» с вами бульканьем, буханьем, треском, громыханием. От некоторых «разговоров» такие мурашки по коже – хочется скорее сбежать на землю.

С Байкала открывается великолепная панорама на Посольский монастырь. Один из насельников, брат Гавриил, пришел набрать воды из проруби в озере и попутно помог незадачливым путешественникам вытолкать застрявшую колесницу из смеси песка, гальки и снега у берега.

С большой баклажкой воды в руке брат Гавриил прошелся с нами по льду Байкала, поделился мыслями насчет пандемии, рассказал, что в нескольких километрах от обители установлен поклонный крест. Братия и паломники ходят туда крестным ходом в особые церковные дни или просто для того, чтобы побыть в одиночестве, помолиться. Дорога ко кресту пролегает через заводь (естественная бухта, Усть-прорва), где, по сравнению с непредсказуемыми водами Байкала, всегда спокойная вода. Во времена великих Чайного и Шелкового путей по Байкалу в бухте останавливались корабли, на берегу располагались гостиницы. Поэтому Посольская обитель в те времена была известна в широких кругах.

Вернувшись в монастырь, мы осмотрели склеп с найденными на монастырской территории черепами и старинным распятием, зашли в часовню, постояли у могил убиенных послов.

Сибирское солнце не щадит глаз: белый снег, белый заснеженный Байкал, белый монастырь – белоснежное царство исихии и красоты.

Лама, астролог и муки совести

Рано утром, когда в храме служится братское правило, мы заглянули в просфорную. В помещении – полумрак, из динамиков звучат богослужебные песнопения. Послушник выпекал просфоры второй раз в жизни, поэтому немного тушевался при виде фотографа.

У нас всего шесть человек братии, из них трое – послушники

Иеромонах Лука:

– У нас в монастыре все просто, по-колхозному. Нам ничего не нужно – ни славы, ничего. Но вот если бы благодаря статье про наш монастырь в вашем журнале к нам приехал игумен, мы благодарили бы и молились за вас. Вы были в монастырях средней полосы России? В Москве, Оптиной пустыни, Сергиевой и Александро-Невской лаврах? Там по 20–40 монахов в монастырях, в лаврах так вообще целый отряд. У нас же всего шесть человек братии, из них трое – послушники. Прислали бы нам игумена – было б нам счастье! А самое главное – в нашей обители нет духовника. В этом наша ущербность. А в целом, нас устраивает наша жизнь.

– А какая она?

– Тихая, спокойная, безмятежная.

– Отец Лука, как вы стали игуменом?

– Я оказался на «должности» исполняющего обязанности наместника случайно. Бывший наместник уехал, и временно поставили меня. Это «временно» затянулось уже больше чем на пять лет. Раньше я служил на севере Бурятии, в Курумканском районе.

– Была там зимой и летом. Потрясающе красивые места! Особенно, конечно, впечатляют колючие вершины Баргузинского хребта, долина реки Баргузин, Сувинская Саксония с живописными скалами, напоминающими развалины древнего замка, и какая-то неуловимая атмосфера вечности.

– Мне нравилось в Курумкане, люди хорошие. Я служил в Троицком соборе в центре поселка. А потом меня перевели в Посольский монастырь.

У бурят очень крепкие семейные традиции, веру они меняют крайне редко. Обратить бурята в Православие – задача из задач

– Ваш случай – редчайший среди местного населения. В основном буряты исповедует буддизм или шаманизм. У бурят очень крепкие семейные традиции, веру они меняют крайне редко. Обратить бурята в Православие, воцерковить – задача из задач. Как вышло, что вы стали не просто православным христианином, но и монахом?

– Многие, кстати, думают, что я лама и живу в дацане (улыбается). Буддизм пришел на бурятскую землю позже Православия. Первые миссионеры появились в Бурятии за сто лет до буддистов. В большинстве своем буряты шаманисты. До 41 года я тоже рос в шаманских традициях.

– Как и на моей родине в Якутии, где якуты в основном исповедуют шаманизм. И даже если якуты принимают Православие, то нередко сохраняют при этом двоеверие: и в храм ходят, и огонь «кормят». В вашей семье кроме вас есть еще православные?

– Двое племянников крестились, но в храм не ходят. У меня есть взрослый сын. Он не крещен и не собирается этого делать. С женой мы развелись.

– А как вас «угораздило» принять Православие?

– Господь привел. Я крестился в 41 год. Видимо, так было задумано Богом. Наше дело – покориться, вовремя это осознать. А вообще, думаю, все начинается с вопроса о смысле жизни. У меня был период, когда я постоянно спрашивал себя: для чего я живу? для чего все это надо? что меня ждет после смерти?

Буддизм – сложная религия для меня, я никогда им особо не интересовался. В буддизме много непонятной философии, нет живого Бога. Вот вы сказали: «Вы же бурят! Буряты все в основном буддисты». Я тоже так думал: я бурят, наверное, надо мне сходить в дацан (буддистский монастырь. – Прим. автора).

За месяц до крещения я раздумывал, какую веру принять. Я нигде не находил ответа на вопрос о смысле жизни. Семья моя распадалась. Однажды знакомый предложил мне повозить по Улан-Удэ одного менеджера из Москвы. Я предложил съездить в знаменитый Иволгинский дацан, где хранится тело ламы Даши-Доржо Итигэлова – главы буддистов Восточной Сибири в 1911–1917 годах. Мы ходили по дацану, крутили барабанчики, разглядывали буддистские статуэтки. Потом я зашел в книжную лавку при монастыре и увидел книгу «Буддизм. Шаг первый». Книга была дешевая, я ее купил и пошел на выход. И тут вижу, идет интеллигентный лама в очках. Я к нему: «Подскажите, пожалуйста. Я вот книгу купил, издана в Калмыкии. А у нас нет своего издательства?» – На что лама ответил: «Это написал наш ученик. Но там все искажено и неправильно», – «Вот это поворот», – думаю. Мой первый шаг в буддизме начался с книги, где все неправильно (смеется).

Я спросил ламу: «Как ваше духовенство относится к алкоголю?» – «Ну, вообще-то, мы не должны омрачать свое сознание». Вроде бы нормальный ответ, но меня он не устроил. Я хотел принципиальной оценки: да-нет, пьем либо не пьем. А если не пьем, то почему. Из дацана я уехал неудовлетворенным.

Я понял, что буддизм мне чужд

Московский менеджер, которого я возил по столице Бурятии, предложил съездить к астрологу. Выяснили, где лучший, и поехали. У дома астролога стояла огромная очередь. Сам он был уважаемым ламой. Оказалось, что я знал этого астролога, и отношения между нами были не очень хорошие.

Я ушел оттуда и понял, что буддизм мне чужд. Шаманизм вроде бы родной для меня, но его я тоже не понимаю. Я видел шаманов в детстве, у них не было бубнов и иной шаманской атрибутики – обычные мужчины. Обряды совершались на водке – подношение духам. При этом шаманы эту водку выпивали сами. Меня раздирало внутреннее противоречие: вот как так? К пьяному хирургу я бы не пошел, даже если б у меня панариций был, а тут душа – еще сложнее.

Авария, крещение и первое причастие

А потом я попал в аварию. Лето, раннее утро, в городе тишина, машин на дорогах нет, все на дачах. Мне надо было остановиться на перекрестке и подождать, пока проедет трамвай. Вот только каким-то образом трамвая я не увидел. Хотя проезжал по этому перекрестку по 40 раз в день. Как потом рассказывала водитель трамвая, она мне сигналила, кричала. Наши колесницы встретились на путях. Я даже не понял, что это трамвай, подумал, бомбу подложили (смеется). Когда подушки безопасности взрываются, из них порох вылетает.

Меня спасло то, что машина была высокая. Крюк трамвая прорезал автомобиль прямо под моим сиденьем, из-за чего поднялась крыша. Был бы седан, я б с вами сейчас не беседовал. На мне не было ни царапины. При этом удивительно – на белой рубашке выступила кровь. Наверное, от удара подушки безопасности лопнули капилляры, и кровь проступила сквозь кожу.

В этот же день с разницей в полчаса мой друг тоже попал в страшную аварию. Автомобиль его не подлежал восстановлению. Произошедшее повергло меня в раздумья: зачем живу, ради чего вся эта суета – работа, деньги? Раньше я думал, что жить надо ради денег или детей. Оказалось, ничего подобного.

Каждую ночь мне снилась та авария, как взрывается подушка безопасности. Я просыпался в холодном поту – и сразу вопрос в голове: для чего ты живешь? Я стал понимать самоубийц. Ты живешь, но все твое существо не понимает зачем. Вопрос о смысле жизни – это гораздо больше, чем любопытство. Я понимал, что узнаю смысл всего после смерти, но хотел знать сейчас, при жизни. Суицидальные мысли: вот умру и сразу узнаю, в чем смысл, были мне чужды, но я понял их суть.

Я выпивал, надеясь избавиться от мучившего меня вопроса о смысле жизни хоть на какое-то время

Жил я в таком аду год. Бросил все, чем занимался прежде. Употреблял алкоголь, отдалился от семьи. Выпивал не потому, что хотелось посадить печень или получить сиюминутную радость, – я надеялся избавиться от мучившего меня вопроса о смысле жизни хоть на какое-то время, затуманить голову – лишь бы не думать. А чтобы заглушить мысли, приходится их глушить постоянно. Замкнутый круг.

Я ходил на курсы реабилитации, вел дневник самоанализа. Помогло на время. Трезвенником стал, но смысл жизни так и не обрел и пребывал в унынии.

– Почему в итоге вы решили креститься?

– Однажды в состоянии безысходности я сел в маршрутку и поехал на центральный рынок Улан-Удэ. Слонялся по рынку и почему-то решил зайти в Троицкий храм рядом. В храме шла служба, работник мне сказал, что сегодня праздник апостолов Петра и Павла. А меня в миру звали Петром. Это был 2003 год. Получается, я пришел в храм в день своего ангела.

Решив креститься, я послушал оглашение после службы. Ничего не понял, кроме одного: завтра берите полотенце, тапочки и приходите на крещение. Утром я встал, сложил вещи в пакет и как будто услышал чей-то голос: «Куда пошел? Не торопись, подумай, пожалеешь!» Я сел за стол, и минут десять эти мысли-отговорки во мне звучали.

Все-таки решил идти в храм. Не понравится, думал, уйду. Пришел за час до крещения. Было 13 июля, воскресный день, шла служба. Меня одолевали сомнения, не хотелось заходить в храм, решимость креститься убывала. В конце концов сомнения победили: я решил сначала изучить теорию веры, почитать книги и только потом креститься.

В это момент служба закончилась, зазвучали колокола. Я постоял минуты две у храма и направился к выходу. Влился в людской поток – и вдруг вижу в толпе знакомого, доктора философских наук. Я признался ему, что решил покреститься, но передумал. Мой знакомый почему-то услышал только первую половину фразы («я решил креститься») и, радостный, повел меня к батюшке. Так мы и пошли: против направления толпы, сквозь людей.

Во время крещения я каждую минуту порывался уйти: что я здесь делаю, зачем оно мне надо, что вообще происходит?

В храме мой знакомый подвел меня к свечному ящику, где я купил простой серебряный крестик за 60 рублей. Меня завели в придел. Помню, было много женщин с детьми, которые непрестанно плакали. Из мужчин было три поколения: мальчик 14-ти лет, я и дедушка лет 60-ти. Я каждую минуту порывался уйти: что я здесь делаю, зачем оно мне надо, что вообще происходит? Я был в страшном ропоте, недовольный, растерянный. Как хватило сил достоять до конца, не знаю. Надели на меня крест, я купил Библию в зеленом переплете и побрел домой.

Через месяц меня пригласили на слет трезвенников, где я познакомился с отцом Олегом, который произвел на меня сильное впечатление. Я был далек от церковной жизни в то время, но после встречи с отцом Олегом стал ходить в храм. Я не знал, что такое таинства, исповедь, причастие. До смешного доходило. Думал: всенощное бдение – это что, всю ночь? О, нет, я не готов; зачем становиться на колени в воскресенье, когда выносят чашу? Нее, не буду брюки пачкать. (улыбается).

Мое первое причастие произошло на Рождество Божией Матери – 21 сентября. Я вышел из храма другим человеком – по-настоящему верующим. Моя жизнь круто переменилась. После стольких поисков и терзаний я, наконец, понял смысл жизни. Спустя три месяца мы расстались с супругой, с которой прожили 19 лет, а еще через неделю, 3 января 2004-го, я уже был в монастыре.

«Хорошо хорошим монахом быть»

– Отец Лука, почему сразу монастырь?

Я просил своих многочисленных друзей свозить меня в монастырь. Все готовы были отвезти в ресторан, но в монастырь – никто

– Я решил кардинально поменять жизнь. Больше не хотелось работать на светской работе. У меня было много друзей, я просил каждого свозить меня в монастырь. Все готовы были отвезти в ресторан, например, но в монастырь – никто. Я сел на маршрутку и приехал сам.

В Селенгинском монастыре в то время располагалась психбольница, Посольская обитель была единственной в Бурятии, поэтому я приехал сюда. В монастыре была неустроенность, храм только восстанавливался. Я спал на верхней полке двухъярусной кровати и каждую ночь боялся упасть. В комнате нас проживало шесть человек. Но мне нравилась эта неустроенность, нравилась стройка. Благодатное было состояние.

Через две недели в монастырь приехали мои друзья, стали рассказывать о разных рабочих проектах, зазывать обратно в Улан-Удэ. Мне это все уже было не интересно, и я остался в обители.

Сначала я был трудником. Думал так: годик поживу, искупаюсь в Байкале на праздник Крещения Господня и потом уеду (улыбается). Из послушаний я занимался производством тротуарной плитки, потом убирался в свечной мастерской. Все это было ново для меня, я ведь окончил медицинский институт, учился на санитарном факультете в Иркутске. А тут – тротуарная плитка. Кстати, коронавирус – это «моя» тема. Вернее, была бы, если б я работал по профессии.

Через год я все-таки уехал обратно в Улан-Удэ, жил в колокольне Троицкого храма, где меня крестили. Там я стал алтарником, бабульки из прихожанок научили меня печь просфоры.

«Петр, жену не ищи! Иди в монастырь, где мало монахов, там благодати много»

Потом я поехал в паломничество. Сначала посетил Псково-Печерский монастырь, где произошел судьбоносный для меня момент, когда один монах, не зная моего имени и семейного положения, сказал: «Петр, жену не ищи! Иди в монастырь, где мало монахов, там благодати много». Из Пскова я отправился в Александро-Невскую лавру, затем – на Соловки, потом – в Москву и Троице-Сергиеву лавру. Успел пожить в монастыре в Иваново по благословению одного старца.

Я был шокирован от увиденного в паломничестве, ведь представлял монашество совсем по-другому: пустыня, продуваемая келейка, рваный подрясник, сухарик в руке, водичка, молишься, плачешь непрестанно (улыбается). В итоге я все-таки оказался в родной Бурятии. Как говорится, где родился, там и пригодился.

Около года меня не благословляли в монастырь. Отцу Олегу, у которого год был алтарником, я иногда говорил: «Хорошо монахом быть», – на что он отвечал: «Хорошо хорошим монахом быть». Но спустя время вдруг сказал: «Выбирай монастырь».

6 апреля, через пять лет после крещения, меня постригли в честь апостола и евангелиста, иконописца и врача Луки

В родную Посольскую обитель на Байкале я пришел (для меня это было важно – не приехать, а именно прийти) своими ногами, с большим крестным ходом «Под звездой Богородицы» (когда восемь «лучей» – крестные ходы со всей России – стекались в Москве). Пришел я в октябре, а 6 апреля, через пять лет после крещения, меня постригли сразу в мантию в честь апостола и евангелиста, иконописца и врача Луки. Через месяц рукоположили во диакона, а через полтора года – в иеромонаха. Мнения моего никто не спрашивал: захотели – сделали из тебя калачик, захотели – булочку. Послушание – вот что такое монашество.

Пандемия – повод задуматься

– Отец Лука, как вы думаете, почему среди бурят мало православных?

– Наверное, нет сильной проповеди и людей, которые вдохновили бы своим примером. Я даже для своего сына и друзей не являюсь таковым, хотя иеромонах и живу в монастыре.

– Богослужение на бурятском языке не совершается?

– У нас нет возгласов на службах, на Пасху мы не читаем Евангелие на бурятском, хотя мысли такие у меня были.

– Как братия воспринимает ситуацию с коронавирусом?

– Паники у нас нет. Господь все контролирует, мы должны уповать на Него. Важно никого не соблазнять, соблюдать все меры предосторожности и не впадать в панические настроения. Пандемия – бич Божий, чтобы нас подстегнуть, это повод задуматься о себе, своих грехах, покаяться, прийти в храм. В основном люди Бога просят о чем-то, а сейчас будут приходить в храм с другими мыслями, с покаянием и плачем о грехах.

На следующий день после нашей беседы с иеромонахом Лукой пришло распоряжение о закрытии монастырей на карантин. Отец Лука закрыл двери обители для паломников, и я вынуждена была уехать. Немного тревожилась: успею ли в Улан-Удэ до прекращения транспортного сообщения. Хотя перспектива провести Великий пост в монастырском заточении на Байкале выглядела крайне привлекательно.

C игуменом Лукой (Архинчеевым)
беседовала Кристина Полякова

Монастырский вестник, 1[49] 2022. С. 69–81

10 мая 2022 г.

Рубрики
статьи

Две особенные истории о Пасхе: женский взгляд

Источник

Елена Наследышева

Фото: Дмитрий Кирюхин Фото: Дмитрий Кирюхин

Пасха. Чудная, светлая, ликующая! Лет 30 после того, как жизнь моя кардинально изменилась и наполнилась верой, этот исключительный день, а точнее ночь, я всегда проводила в храме. Непременно крестный ход, непременно Евхаристия и причастие. Куличи, свечи, крашенки… Разная погода, разные храмы, разное состояние здоровья и физических сил… Но, пожалуй, неизменным было само осознание, внутреннее ощущение этого знакового, особого богослужения, этой всеобъемлющей радости и душевного подъема: всеобщее торжество, весна, объятия – Христос Воскресе! И улыбки, смех, и множество народу: постоянных, хорошо знакомых прихожан и «гостей», кто в храм только на Пасху да на Рождество. Но все равно: радостные, счастливые лица, ликующий трезвон колоколов и безбрежное людское море с бурунами трепетных огоньков-свеч, что мерными волнами величаво колышется при каждом радостном – «Воистину Воскресе!».

Но две Пасхи запомнились особо – исключительными переживаниями, которые праздник подарил душе и сердцу. А еще тем, что на вид простые вещи, действия и события могут стать для души настоящим откровением…

«Положила в три меры муки»

Свою первую Пасху я праздновала не в храме, а… на кухне

Свою первую Пасху я праздновала не в храме, а… на кухне. Вера уже теплилась в душе, но чтобы пойти в какую-нибудь церковь да еще на ночную службу… На такие подвиги я была еще не готова. После долгих лет гонений в Минске только-только стали открываться храмы, все окружение мое – родные и близкие – были людьми неверующими, ничего о церковной жизни не знавшими. Да и малышка-дочка на руках.

Однако! Праздновать Пасху хотелось очень! Именно ПРАЗДНОВАТЬ. Так, чтобы этот день стал необыкновенным, исключительным, в общем, из ряда вон. Как? Оставалось одно: устроить домашним и самой себе пасхальное угощение: покрасить яйца, испечь кулич. Если с крашенками все было понятно – их всегда готовили к празднику наши бабушки, – то с выпечкой все гораздо сложнее. Никто не научил меня премудростям обращения с квасным тестом. Вездесущего интернета с его подсказками и в помине не было, а вот огромное и горячее желание дерзнуть и попробовать было. Обязательно! На авось, на удачу, а вернее, с надеждой на помощь Божию даже в таком бытовом и вроде бы совсем не духовном вопросе.

Обложившись справочниками по кулинарии и бабушкиными книжками со старинными рецептами, я начала выискивать рекомендации, как успешно выпечь это чудо кулинарного искусства под названием кулич. Оказалось, нюансов и маленьких секретов здесь – масса: начиная с того, что нужно заранее правильно подготовить все компоненты, правильно замесить опару, а потом все тесто; вовремя распознать, что оно точно созрело для выпечки, специальным образом подготовить его и формы, вовремя достать из духовки и так далее и тому подобное.

Помолясь, приступила. На самом деле, это сродни какому-то таинству, когда соединяешь муку, дрожжи и все, что полагается, вместе. И вручную, а не с помощью бездушной машины, смешиваешь их, ощущая, как такие разные, непохожие вещества с мягкой и приятной податливостью превращаются в нечто целое, и это единое вещество, словно живое, дышит у тебя под руками.

«И сказал Господь притчу: “Царство Небесное подобно закваске, которую женщина, взяв, положила в три меры муки, доколе не вскисло всё”» (см.: Мф. 13: 33)

В ту Великую субботу на самой обычной кухне сердце просто ликовало, пока готовился этот первый в моей жизни пасхальный хлеб

Никогда не забуду той блаженной радости, какого-то тихого счастья, которое охватило меня, когда я начала замешивать это тесто… После, когда стала ходить и на пасхальную заутреню, и на крестный ход, и причащаться ночью, далеко не каждый раз доводилось переживать нечто подобное. А в ту Великую субботу на самой обычной кухне сердце просто ликовало, пока готовился этот первый в моей жизни пасхальный хлеб.

Сколько мудрых, образных, полных символов и метафор изречений о хлебе читала я после и в Евангелии, и у святых отцов, и у богословов! Христос так часто говорил людям притчи о хлебе. Наверное, потому что хлеб насущный очень важен для человека. Он нужен нам, чтобы выжить здесь, в этом земном, вещественном мире. И он же напоминает нам о жизни иной – небесной, которую дает нам Господь, сказавший о Себе: «Я есмь Хлеб жизни» (Ин. 6: 48).

А вот еще образ: как огонь в печи воздействует на тесто, так и испытания земные приготовляют душу человеческую к вечности. Святитель Феофан Затворник еще более развивает эту мысль:

«Хозяйка сажает в печку пирог и не вынимает его оттуда, пока не удостоверится, что он испекся. Владыка мира и вас посадил в печь и держит в ней, ожидая, пока испечетесь. Терпите же и ждите. Как только испечетесь, и минуты не будете сидеть долее в печи. Тотчас вынут вас вон. Если же рванетесь сами вон, будете то же, что недопеченный пирог».

Но главное: именно под видом хлеба Спаситель дает нам максимально приблизиться и даже соединиться с Ним в самом главном Таинстве – Причастии, этой небесной пище для души.

Да, пасхальные лакомства – это обычная, земная пища, пусть и праздничная. И можно к ним так и относиться – как просто к еде. А можно… Пусть мой первый кулич и удался на славу, оказавшись ароматным, воздушным и вкусным – не это впечатлило больше всего. А то, что Господь посетил даже в обыденном, житейском деле.

Собственно, «Дух дышит, где хочет», а наши желания и поступки подобны закваске, дрожжам для «теста» бытия, которые бывают добротными, а порой и испорченными. От нас самих зависит, как, что и ради чего мы смешиваем в этом «тесте». Господь же, как святые говорят, первым делом на сердце смотрит, на искренность, на то, «горит ли в нас сердце наше», и по безмерной щедрости Своей «и дела приемлет, и намерение целует; и деяние почитает, и предложение хвалит».

Как жены-мироносицы

Пасха 2020-го стала самой незабываемой!

Пасха 2020-го стала самой незабываемой! В мире эпидемия неведомого вируса. Невидимая, вездесущая инфекция. Целые государства вводят карантины, отменяются рейсы самолетов и поездов, общественные мероприятия и празднования. В транспорте, на улицах, в магазинах, везде – безлюдно. Храмы тоже почти опустели. Кругом медицинские маски – лиц не видно. Только глаза. В воздухе пахнет тревогой, страхом, унынием. Никто не знает, чего ждать, что будет с нами дальше…

Но как же на Пасху без всенощной? Без крестного хода? Без причастия? У нас, в Беларуси, карантин не вводили и службы не отменяли. Вот и решили мы с родными пойти в уютный минский храм Воскресения Христова. И от дома недалеко, и не в центре – вряд ли будет много народу, – и большой церковный двор, где можно постоять, соблюдая дистанцию и всевозможные предосторожности.

Почти полночь. Первый раз тихо звучит «Воскресение Твое, Христе Спасе, ангели поют на небеси…» На службу пришло так мало людей, что все они свободно помещаются в храме. Все в масках. Выражение лиц не рассмотреть…

Крестный ход выходит на улицу. Веет прохладой. Нас окутывает странная для пасхальной ночи тишина. Вокруг жилые кварталы, и колокольный звон, отражаясь от темных и потому каких-то равнодушных окон, возвращается к нам, смельчакам, решившимся в эту ночь все-таки пойти на гроб Спасителя, освещая путь зыбкими огоньками свеч… «Воскресение Твое, Христе Спасе…»

Неужели там, за окнами, спят? А может, болеют? А может, смотрят на нас? Нет, мы не особо благочестивые, не герои и не безумцы, страдающие отсутствием осторожности. Нет. Мы те, кому захотелось быть ближе к пасхальной радости, к полноте праздника праздников и торжества из торжеств. А где эта полнота, преисполненность? В храме, на богослужении, в причастии.

Чем же так запомнилась та Пасха? Тем, что вдруг пришло ощущение: мы как жены-мироносицы, ну, отчасти, не совсем… Однако будто бы вместе с ними идем на гроб Учителя. И нет между нами ни веков, ни тысячелетий…

Этот ночной путь здесь, в XXI веке, среди тревожной тишины и реального страха перед неизвестностью и смертельной опасностью, впервые в жизни дал возможность хоть немного понять, каково было тем одиноким путницам среди мира, который еще не знал, Кто Он – Иисус Назорей, и которому было уже глубоко все равно, что с этим Человеком случилось…

Мироносицы еще не знали, что Христос воскрес, когда шли. Мы – знали. И эта разница – кардинальная!

Где море празднующих? Где всеобщее торжество? Нас сегодня так же мало, как и их, – робкий ручеек. Им было тревожно, страшно – и нам тоже. Они рисковали – и мы тоже. Они были полны скорби – и в наших сердцах радость с трудом отвоевывала себе место у тревоги и страха. И казалось, что мы, идущие за священниками, ведущими нас в это краткое, но столь символичное путешествие – путешествие вглубь веков – так одиноки…

И все равно – нам было легче, веселее! Мироносицы еще не знали, что Христос воскрес, когда шли. Мы – знали. И эта разница – кардинальная!

И потому, хоть мы не могли смело обнять друг друга с праздничным «Христос Воскресе!», тонкой струной звенела радость – и в пении хора, и в молитвах, и в слове настоятеля, который, поздравляя смельчаков, пришедших в ту ночь в храм, искренне признался, как всем сердцем хотел и стремился, несмотря ни на что, совершить эту службу.

И вспомнилось евангельское: «Не бойся, малое стадо! ибо Отец ваш благоволил дать вам Царство» (Лк. 12: 32). «Не бойся! только веруй!» (Мк. 5: 36).

Елена Наследышева

9 мая 2022 г.

Рубрики
статьи

Христианские смыслы фильма «Семнадцать мгновений весны»

Источник

Протодиакон Владимир Василик

Этот фильм – не только и столько детектив, сколько – философская драма

Поверхностный скептик может пожать плечами: какие христианские смыслы могут быть в советском шпионском фильме?! Однако при более глубоком взгляде они оказываются очевидными. «Семнадцать мгновений» смотрела вся страна не только из-за интересного сюжета, замечательных актеров, великолепной постановки. Этот фильм – не только и столько детектив, сколько – философская драма. В нем явственно ощущается тоска по дому и в то же время – по иному миру.

Вспомним самое начало фильма – прилет журавлей. В душе русского человека он связан с памятью о рае: «И тому подивимся, как птицы небесные из рая идут», – пишет Владимир Мономах в своем Поучении. В песне, звучащей в фильме, есть тоска по родному ласковому берегу. Первый план осмысления – тоска по Родине. Однако помимо земной родины у человека есть родина небесная…

Другая сторона фильма – философия времени: ценность мгновения – «не думай о секундах свысока». К времени, к мигу можно относиться авантюрно, потребительски: «лови день». Но можно и нужно воспринимать его ценностно, нравственно:

У каждого мгновенья свой резон,
Свои колокола, своя отметина.
Мгновенья раздают кому позор,
Кому – бесславье, а кому – бессмертие.

Христианское понимание времени подчеркивает непреходящую ценность времени, пусть и самого малого мига, необходимого для нравственного выбора. За мгновение в душе Благоразумного разбойника свершилось покаяние, за один миг гонитель Савл стал апостолом Павлом.

Однако в фильме есть и более явные христианские смыслы и символы. Более того, в нем угадывается и образ Христа. Это один из главных героев – пастор Шлагг. Наиболее очевидно это явствует из сцены в камере, когда над ним глумятся уголовники. Они заставляют стоять его с распростертыми руками и поднятой ногой (отметим, весьма мучительная пытка). Более того, один из уголовников глумливо говорит: «Христос». Что перед нами, как не образ Христа, распятого и осмеиваемого: «Радуйся, Царю Иудейский»? В этой сцене есть один не очень заметный план, случайная или намеренная параллель. Уголовник произносит: «Псалом 8» и отвешивает восемь щелчков пастору. А между тем в этом псалме задается вопрос: «Что есть человек, что Ты вспоминаешь о нем, и сын человеческий, что Ты посещаешь его?» (Пс. 143, 3) И фильм ставит перед нами вопрос: что есть человек? Являются ли людьми эти бандиты в камере, с их босховскими рылами? Являются ли людьми Гитлер и его подручные? Где в них Бог? Ответ пастора удивителен: «И в Гитлере, и в Гиммлере есть Бог». Только Он пребывает в них слишком глубоко, под завалами греха и злобы, можно сказать, в них Он подобен пастору Шлаггу в камере, ибо они глумятся над Ним.

Фильм ставит перед нами вопрос: что есть человек?

Пастор, при его мудрости и опыте, временами подобен младенцу. Он открывается перед провокатором Клаусом, дает приют человеку, который предаст его на смерть, а вместе с ним и его родных. Но – Господь хранит младенцев, руками Штирлица избавляя его от погибели. Попутно встает вопрос, будораживший Европу со времен диспутов средневековых схоластов – реалистов и номиналистов, что важнее: абстрактное или конкретное, есть ли человек вообще, или существует только конкретный человек? – «Из-за абстрактного человека конкретные люди попадут на виселицу. И ваше злодейство страшнее, потому что догматично». Штирлиц прав: любовь всегда конкретна, но в чем-то прав и Шлагг: «Грядущего ко мне не изгоню вон» (Ин. 6, 37). И поэтому Бог его спасает.

Пускаясь в политику, пастор Шлагг все мерит мерой, данной Христом. Для него переговоры западных союзников с нацистами противоестественны: невозможны переговоры Христа с антихристом. Западные политики смотрят на него как на юродивого, даже его друг, бывший министр Краузе, произносит: «Христос… Антихрист. Оставьте ваши категории. В политике важны сила, расчет, влияние…». Но побеждает Шлагг (пусть и с помощью Штирлица), а не они. Правым оказывается духовный младенец, именно его устами в фильме глаголется истина о человеке.

Правым оказывается духовный младенец, именно его устами в фильме глаголется истина о человеке

В фильме есть и свой Иуда. Это – провокатор Клаус. В кинокартине создается удивительный образ Тайной вечери, когда пастор под звуки органа кормит человека, который его предаст. Характерна их беседа и, в частности, осмеивание Дарвинова эволюционизма. Вполне резонен вопрос пастора Шлагга: «Так это обезьяна нашептала вам на ухо, что вы от нее произошли?» Теорию происхождения человека от обезьяны, официальную для СССР, защищает негодяй и предатель. Здесь впервые всплывает тема социо-дарвинизма, которая в дальнейшем получит развитие в фильме.

Клаус – особенный тип Иуды. Да, он не чужд ни любви к деньгам, ни материальных наслаждений. Однако его привлекает другое – сам процесс интеллектуальной игры в кошки-мышки, сам процесс провокации и предательства. Он – Homo ludens, человек играющий, согласно определению Иозефа Хейзинги. Только ставка в игре – человеческие головы. Он чувствует себя победителем после каждой удачной провокации и «свободным в мире рабов». Он – циник и твердой души прохвост. Такой не раскается, не бросит сребреники и петлю на себя не накинет. Штирлиц, проверяя Клауса, дает ему еще один шанс, в последний раз пытаясь пробудить в нем муки совести. Но – абсолютно бесполезно. И тогда приходит возмездие.

Тему социо-дарвинизма и возмездия продолжает образ офицера СС Барбары Крайн. По определению Ницше, она – белокурая бестия, или, лучше сказать, – белокурая обезьяна. Для нее характерны, помимо жестокости, крайний цинизм и бесстыдство. Показательна ее «сексисткая речь» на ее дне рождения, которая не столь безобидна: многие ее положения – призыв к половому наслаждению как к главному принципу жизни, презрение к моральной стороне брака, сам брак лишь как соитие полных сил самца и самки, насмешка над слабыми – легли в основу не только практики Третьего Рейха, но и теории сексуальной революции 1968 года. Перед Кэт, русской разведчицей, и солдатом Хельмутом она не стесняется в фигуральном смысле обнажиться, выставить напоказ свою похоть, агрессию и злобу, искренне считая их за недочеловеков. И, как видим, совершенно напрасно: когда перед Хельмутом встает его мгновение, его выбор, он выбирает жизнь Кэт и ее сына – еще и потому, что Барбара сделала все, чтобы стать для него омерзительной. В поединке Барбара–Кэт побеждает русская радистка Катя с ее нравственной чистотой и глубинным русским целомудрием. Причем она даже не дает себе труда опровергать аргументы Барбары: с грязью не сражаются, ее закапывают. В этом сказывается великая русская христианская культура молчания и замалчивания.

В поединке Барбара–Кэт побеждает русская Катя с ее нравственной чистотой и глубинным русским целомудрием

В фильме присутствует свой образ ада. Руководство Третьего Рейха и их подручные представлены как сообщество бесов, пытающихся пожрать друг друга даже накануне гибели. Высшие руководители Рейха, вместо того чтобы объединиться хотя бы пред лицом близкого разгрома, «пожимая друг другу руку, копают друг другу яму». Когда видишь бешеную вражду Бормана и Гиммлера, конкуренцию гестапо и разведки, вспоминаешь картину ада из «Писем дядюшки Баламута» К.Льюиса: «Или принеси пищу, или сам стань ею».

В этой свирепой борьбе за существование проявляется патологическая жестокость и презрение к отдельным личностям. Характерна сцена осмотра Шелленбергом тел расстрелянных адъютантов: «Полная смена караула… Оказывается, у Вальтера были веснушки». В этой борьбе хороши все средства, например, можно скомпрометировать честного товарища по партии любыми средствами, если он – не из того ведомства. Показателен вопрос шефа гестапо Мюллера своему подчиненному, офицеру Айсману: «А если руководству нужно, чтобы Штирлиц был нечестным?»

Однако образ ада присутствует не только на словесном и идейном уровне, но и на образном. Показательна сцена похорон протектора Моравии Гейдриха. По контрасту со скромным христианским погребением Клауса Плейшнера, похороны Гейдриха с мрачно горящими факелами, черными мундирами СС и рогатыми шлемами охранников – языческая Вальхалла, точнее – христианская преисподняя.

И в эту преисподнюю спускается главный герой – Штирлиц, советский полковник Максим Исаев, для того чтобы этот ад взорвать, используя его силу против него самого. Находясь в страшной бесчеловечной среде, Штирлиц умудряется сохранить человечность в высшем смысле этого слова. И она проявляется не только по отношению к фрау Заурих и пастору Шлаггу. Сам Штрирлиц признается: «Из всех людей я больше люблю стариков и детей». Она также видна по отношению к физику Рунге, который, как создатель смертоносного атомного оружия, объективно является врагом СССР и всего мира. Другой человек, имея такие возможности, как Штирлиц, стер бы Рунге в лагерную пыль. А полковник Максим Исаев, отстранив немецкого физика от его смертоносной работы, тем не менее создает ему все возможные условия для жизни и научной деятельности. Тем самым он отделяет великого физика от его разрушительной деятельности, или, говоря православным языком, отделяет грех от грешника. Ради своего дела Штирлиц жертвует всем, в том числе и семейным счастьем: он не может даже передать записку жене, поскольку боится риска для курьера. Характерно единственное свидание с женой: он не может не только обняться с ней, но даже и сказать ни одного слова. Только взглядом они передают друг другу свою любовь и свою боль… Пережив смертельную опасность, завершив операцию, имевшую огромное значение для судеб мира, имея полную возможность почивать на лаврах, он возвращается в Берлин, подвергаясь огромному риску. Все для Победы.

Особая тема – подвиг Кэт, Кати Козловой. Во время допроса она готова пожертвовать своим единственным ребенком. В чем-то ее поступок подобен жертве Авраама или матери мучеников Маккавеев. Она испытывает страдание невыразимое, к тому же одиночество, оставленность. На нее давят внешние и внутренние доводы в пользу предательства Штирлица, который ее арестовал (пусть фиктивно) и тем самым способствовал попаданию ее в жернова гестапо. И, однако, она молчит, спасая не только Максима Исаева, но и операцию, от которой зависит судьба её страны. Её спасает чудо. Поступок Хельмута, застрелившего палача-следователя Рольфа и Барбару, выглядит спонтанным – и тем не менее отчасти понятным: он – настоящий отец, представивший на месте ребенка Кэт свою дочь Урсулу. Его давно переполняло чувство неправды нацистского режима.

Чудо сопровождает героев «Семнадцати мгновений весны»

Однако его реакция явилась чудом. Чудо сопровождает героев «Семнадцати мгновений весны». Это и эпизод в приемной Гиммлера, когда Штирлица вовремя останавливают от передачи рокового письма на адрес рейхсфюрера, это и смерть Клауса, это и спасение Кэт. Для человека неверующего это потрясающая цепь счастливых случайностей, для верующего – рука Промысла Божия.

И в завершение – несколько слов о теме весны. В фильме она неразрывно связана с Победой. Но мы помним, что День Победы приходится на светлые пасхальные дни. Однако Пасхе предшествует Великий Пост и Страстная седмица. Страдания героев фильма и их победа знаменуют христианский путь – через Крест к Воскресению.

Протодиакон Владимир Василик

9 мая 2022 г.

Рубрики
статьи

«Воскресение» и «Сошествие во ад»: история ассоциации двух образов

Источник

Светлана Иванова

Рис. 1. Воскресение Иисуса Христа. XII в. Миниатюра. Музей Гетти Рис. 1. Воскресение Иисуса Христа. XII в. Миниатюра. Музей Гетти «Воскресение Иисуса Христа» (Анастасис) (рис. 1) и «Сошествие во ад» – два разных образа, возникшие в разных культурах – византийской и латинской, ‒ не связанные друг с другом ни своей историей, ни иконографией[1].

Образ «Воскресение Иисуса Христа» возникает в Византии до VI в. Образ «Сошествие во ад» появляется в IX веке (сначала – в составе иллюстрации «Апостольского кредо», и лишь после разделения Церквей – как самостоятельный образ (рис. 2)).

Место действия этих двух образов различно. Действие Анастасис совершается в горнем мире, это момент Воскресения Христа, Его торжества над смертью, полная победа над адом и диаволом, возвращение человеку рая. Все действие в «Сошествии во ад» происходит в преисподней, в которую входит и которую лишь только собирается разрушить Спаситель.

Как могли эти два столь разных изображения быть ассоциированы между собой?

Ответ на этот вопрос можно найти в истории искусства XVI–XVII вв., когда на Руси становятся сильны западноевропейские влияния.

Рис. 2. Сошествие во ад. Миниатюра Винчестерской псалтири. Британская библиотека. Рис. 2. Сошествие во ад. Миниатюра Винчестерской псалтири. Британская библиотека.

А именно, когда иконописцы начинают использовать западноевропейские гравюры в качестве образцов для создания новых икон. На Руси появляются протестантские альбомы гравюр и иллюстрированные Библии. В момент конфронтации с католичеством в протестантизме в очередной раз обращаются к «Апостольскому символу веры» – именно он представлен на протестантских гравюрах. Этот символ веры, несмотря на название, более поздний, чем Никео-Константинопольский, и получает особое значение при Карле Великом, в IX веке.

Рис. 3. Восстание от гроба. Гравюра из Евангельского цикла «Библии Пискатора» Рис. 3. Восстание от гроба. Гравюра из Евангельского цикла «Библии Пискатора» История иллюстрации символа веры в западноевропейском искусстве – отдельная сложная тема, которой не будем касаться здесь[2]. Отметим лишь, что она прошла сложную и длительную эволюцию. Наиболее длительный период каждый догмат, названный в Кредо, иллюстрировался отдельно, был представлен на отдельной миниатюре. В XVI в. сложилась тенденция объединять все догматы, названные в определенном члене Символа, в один образ. Объединяются на одной гравюре «Благовещение» и «Рождество»; или «Распятие» и «Положение во гроб», названные в одной формуле. Так, на гравюре к пятой формуле объединяются «Сошествие во ад» и «Восстание от гроба» (западноевропейский образ Воскресения, не характерный для византийского и древнерусского искусства).

В протестантской «Библии Пискатора» (Пискатор – голландский гравер и издатель XVII века), в разделе, иллюстрирующем евангельское повествование, помещен образ «Восстание от гроба» (рис. 3), еще непривычный для православного искусства. Поэтому, создавая иконы «Верую» или иконы, которые должны были изображать Воскресение, русские иконописцы обращались к следующему разделу этой Библии – иллюстрациям «Апостольского символа веры» – и использовали его пятую гравюру. В пятом члене православного Символа говорится о Воскресении Христа; в пятом члене «Апостольского кредо» говорится о двух событиях – Сошествии во ад и Воскресении.

Однако иконописцы используют гравюру кредо, не предполагая возможность другого Символа веры, отличного от православного.

Рис. 4. Иллюстрация пятого члена Апостольского кредо из «Библии Пискатора» Рис. 4. Иллюстрация пятого члена Апостольского кредо из «Библии Пискатора» На гравюре, иллюстрирующей пятую формулу, изображены два события: сошествие Христа в ад и его Воскресение в западноевропейской иконографии, как Восстание от гроба. Сошествие здесь показано так, как оно стало изображаться в итальянском искусстве (XIV–XV вв.), без адской пасти (рис. 4). Именно эту гравюру русские иконописцы начинают копировать, сообщая ей иконописные черты.

Так возникает тот образ, характерный для русского искусства, созданный как копия гравюры, где соседствуют два изображения, Сошествие во ад и Восстание от гроба ‒ что характерно для Символа веры, отличного от православного. Можно было бы сказать, что изображение «Сошествие во ад» (XVI–XVII вв.) впервые становится реальностью православного искусства. Но тут необходимо учитывать вероятность того, что иконописцы просто не понимали его значение и интерпретировали его иначе.

Этапы заимствования новой иконографии

Рис. 5. Михей и Савва Словенины.Восстание от гроба с сошествием во ад. 1764 г.Костромской государственный историко-архитектурный и художественный музей-заповедник Рис. 5. Михей и Савва Словенины.Восстание от гроба с сошествием во ад. 1764 г.Костромской государственный историко-архитектурный и художественный музей-заповедник Подтверждение тому, что иконописцы XVI–XVII вв. не понимали, что изображено на гравюре, можно увидеть в самой иконографии нового образа «Восстание от гроба с Сошествием во ад». На более ранних подобных иконах мы видим не точное копирование, а ту модификацию, которая отражает понимание иконописца. Так как он воспринимает первое изображение как соответствующее «Анастасис», он располагает его выше образа Восстание от гроба. Место действия образа «Восстание от гроба» – наш мир, земная реальность, и иконописцы XVI–XVII вв. помещают его в правом нижнем углу, хотя и копируя гравюру, но изменяя ее композицию.

Затем, в более поздних памятниках XVII–XVIII вв., «Восстание от гроба с Сошествием во ад» изображается как точное копирование гравюры: сохраняется расположение сюжетов относительно друг друга (рис. 5).

Для XVIII–XIX вв. характерна уже та новая иконография, где фигура Христа дважды располагается по центральной вертикали (рис. 6). Получается устойчивая композиционная доминанта, вокруг которой располагаются другие события.

Сюда включаются не только те события, о которых говорится в Евангелии, но и апокрифические сюжеты (история Благоразумного разбойника, жены-мироносицы у Тиверия, история убруса и др.). Анализ состава этих сюжетов позволяет назвать в качестве источника для них сборник «Страсти Христовы» ‒ переводное произведение из западноевропейской литературы, получившее широкое хождение на Руси с XVII в. и ставшее популярным в народной среде, особенно среди старообрядцев[3].

Рис. 6. Воскресение — Сошествие во ад, с евангельскими сценами Рис. 6. Воскресение — Сошествие во ад, с евангельскими сценами В XIX в. официальное церковное искусство было ориентировано на академические образцы. Становится обычным западноевропейский образ «Восстание от гроба» – именно его мы видим в главных соборах Империи. Но в народной среде продолжает бытование как икона «Воскресение Иисуса Христа» (Анастасис), так и многофигурный образ «Восстание от гроба с Сошествием».

Ситуация меняется со строительством храма Воскресения в С.-Петербурге (Спас-на-Крови), который, по требованию Николая II, должен быть украшен в соответствии с древней иконографией. Начинается поиск истоков, которому суждено было оборваться с революцией.

Искусствоведческие труды, которые были изданы в XIX веке, принимают новое обозначение образа (например, Н.П. Покровский как тождественные употребляет названия «Анастасис» и «Сошествие во ад»). Так возникает та «традиция», которая в настоящее время кажется «старой», а поэтому освященной временем.

***

Рис. 7. Воскресение Иисуса Христа. 1370–1380-е годы. Икона. Государственный Русский музей. Рис. 7. Воскресение Иисуса Христа. 1370–1380-е годы. Икона. Государственный Русский музей. Объединяя два столь разных образа под одним названием, мы лишаемся возможности исследовать историю каждого из них. Мы затемняем для себя понимание, что изображено на том и на другом. Называть образ Воскресения «Сошествием во ад» ‒ значит подразумевать, что Христос здесь еще не воскрес, значит клеветать на икону и православную культуру, которая воспринимает этот образ как икону Пасхи. Но, самое главное, в таком смешении мы лишаемся возможности воспринять ответ Церкви на вопрос, что значит для нас Воскресение Христово. Этот ответ дан в Православии в иконе этого Праздника – иконе «Воскресение Иисуса Христа» (рис. 7).

Светлана Иванова

6 мая 2022 г.

Рубрики
статьи

О, эти мелкие «совпадения»!

Источник

Инокиня Наталья (Каверзнева)

Я пришла в монастырь, похоронив близкую знакомую. Не «вследствие», а «после». Я уже собиралась, но тут мать Фотина сошла с ремиссии, ей назначили очередную химию, и я стала бегать в больницу – помогать ухаживать за больной. Матушка Филарета – игумения Пюхтицкого подворья, куда я собиралась, – отнеслась с пониманием и меня не торопила.

Мать Фотина умерла на пике химии на второй день Успения. 31 августа мы ее похоронили, и с похорон я сразу заехала за вещами и отправилась в монастырь. 2 сентября матушка нашла машину, чтобы перевезти мои оставшиеся вещи. Помню, не очень далеко от подворья мы проезжали мимо какого-то храма, и там, невзирая на полдень буднего дня, звонили колокола. И настроение мое было соответствующее – начиналась новая жизнь.

Запомни эту дату – день прихода в монастырь. У тебя обязательно будет с ней что-нибудь связано в дальнейшем

В монастыре одна старшая сестра сказала мне: «Запомни эту дату – день прихода в монастырь. У тебя обязательно будет с ней что-нибудь связано в дальнейшем». Но я лишь скептически хмыкнула: что может быть связано с памятью пророка Самуила? И решила для себя, что пришла в монастырь на Успение – это звучало куда солидней.

Через два года меня послали на пару недель в далекий северный город, чтоб подготовить храм к приезду Патриарха и великому освящению. По приезде оказалось, что работы больше, чем думалось, и шить пришлось от рассвета до заката, а в последние сутки вообще до утра. Поэтому в день освящения я, потеряв счет времени и благоухая корвалолом, присутствовала на литургии довольно отстраненно и не сразу услышала из своего полуобморока важную для меня деталь отпуста: «…и пророка Самуила, егоже память ныне…»

– Как – пророка Самуила? – очнулась я. – А какое сегодня число?

– 2 сентября.

Это было удивительно, но не сильно. Ведь, улетая вместе с патриаршей командой на следующее утро, я еще не могла знать, что через год меня пришлют сюда – в этот Успенский собор, освященный 2 сентября. Пришлют, возможно, навсегда.

***

Из Пюхтиц к нам перекочевала традиция ходить крестным ходом во все воскресные дни до отдания Пасхи. Поначалу порою звенели у священников на морозе уши, но глобальное потепление, видимо, возобладало, потому что теперь такого экстремального мороза весной обычно не бывает. И все страшно рады пройтись в воскресенье крестным ходом.

К тому же постепенно эта традиция обрастает своими традициями, и они тоже красивые. Например, в какой-то год мы подумали, что было бы неплохо утешить мирских женщин особым участием в крестном ходе. Мужчины время от времени носят хоругви, сестры монастыря идут за хоругвями в качестве певчих, а вот мирские женщины обделены. И лет 18 назад в день жен-мироносиц мы вручили нескольким прихожанкам иконы и поставили их за хоругвеносцами.

Сколько было радости! Так и прижилась эта традиция пяти пасхальных воскресных дней: семь мужчин несут фонарь и хоругви, а семь женщин – воскресную икону и иконы святых, чья память празднуется на седмице или как-то еще связана с храмом. А за мирскими идут сестры и радуются их радости.

Собственно, именно из-за этих икон и зашел рассказ о традиции. Потому что иконы подбираются по наитию «како ризничей разсудится», выносятся из ризной и складываются без всякой системы, и женщины, выбранные из храма, подходят тоже без всякой системы. И между тем ситуации, когда определенная икона достается определенному человеку явно неслучайно, я бы сказала, вполне обычны.

За иконой преподобных Антония и Феодосия подойдет прихожанка, которая недавно ездила в Киево-Печерский монастырь, а за преподобным Серафимом – паломница из Дивеева. Над иконой праведного Иоанна Кронштадтского потрясенно задохнется кто-то:

– О, Господи!.. это мой любимый святой!

А над святителем Лукой:

– Лишь на днях ему молебен заказывала!

В сильнейших сомнениях протягиваю икону «Неупиваемой Чаши» и слышу:

– Надо же… только вчера муж запил.

А ведь и в голову не приходило, что у этой бойкой и неунывающей женщины муж пережил тяжелое потрясение и теперь выпивает.

Ну, нет, не все и не всегда попадают как-то особенно чудесно… Но часто! Вот и в это воскресенье увидела боковым зрением хрупкую женскую фигурку, машинально положила на протянутые ладошки парчовую салфетку и потянулась за иконой, отгоняя мысль: «А Георгия Победоносца вообще надо бы военным носить…» Подняла глаза и поняла, что протянутые ладошки принадлежат майору полиции.

***

О, эти мелкие «совпадения»! – какое множество их поддерживает нас по жизни! Одной родственнице в детстве приснилось, что она относит покойной бабушке гостинцы… а когда утром рассказала маме сон – живой и яркий, – мама просто опешила: «Батюшки, совсем забыла – ведь сегодня родительская!» И женщина уже почти полвека вспоминает такое «совпадение» с трепетом.

Войдя в жизнь Церкви, мы просто плаваем в этом бесконечном ощущении заботливого присутствия Божия… и привыкаем

Но войдя в жизнь Церкви, мы просто плаваем в этом бесконечном ощущении заботливого присутствия Божия… и привыкаем. Как сказал Господь в притче о блудном сыне старшенькому? «Ты всегда со Мною, и всё Мое – твое» (Лк. 15: 31). Но как же быстро привыкаешь к этому ощущению сыновства и говоришь ворчливо: «Да? а козленочек где?!»

И живешь надеждою, что Господь не осердится, а ткнет легонько в лоб и скажет с улыбкой: «Сам ты козленочек… дурашка».

Инокиня Наталья (Каверзнева)

6 мая 2022 г.